Рейтинг публикаций

О, патриоты кваса и пресных просвир; шорники шор и догматики догм! О, капиталисты от «Капитала»; гайдаро-чубайсовцы-кибальчиши; большевики от оппозиции; перестройщики до основанья! О, ценники от общечеловека; ницше-и-вольтерьанцы; столбы от навеса гумна зёрен разума самостийного-сверх-человека! О, фанатики политкорректности; священнослужители толерантности; жрецы при жертвенниках эмансипации; фарисеи от плюрализма! Тартар на все ваши головы...

Советское, относительно истории России, является не сущностью, а исторической формой. При этом, как и всё, что присутствует в истории, такая форма обладает внутренней подвижностью, меняется с течением времени. Именно поэтому не существует «советского вообще». Анализируя события советского времени всегда необходимо прояснять вопрос о хронологических рамках такого анализа: о каком именно десятилетии советской истории в данном случае идёт речь.

Нельзя говорить о свободе, если мир необходим, поскольку здесь мы уже принимаем каузальность за вещь саму по себе. Однако, если идти таким путем, перед чем, собственно, Кант и спасовал, то нельзя также всерьез ставить проблематику смысла жизни и допускать тесно сопряженное с нею представление о моральной ответственности.

Время есть история событий разворачивающегося и меняющегося бытия Мира.

Первые исследователи индийской культуры, в силу определенных причин, (...) допустили в свое восприятие и понимание Индии высокомерие, которое, в свою очередь, оживило элемент незнания, сочетание которого с высокомерием запустило снежный ком перерождений искаженного знания. Этот ком давит и на нас, автоматически, сам по себе, только потому, что такова природа сочетания элементов высокомерия и незнания.

...самоопределяемость моего существа и его детерминированность Богом относятся друг ко другу так же, как дерево относится к железу и, соответственно этому, понятие сотворенной свободы или свободной твари есть не что иное, как contradictio in adjecto.

В исследовании смыслообразующей деятельности сознания человека, может быть, и состоит новаторство и главная заслуга Гуссерля в истории западноевропейской философии.

"И возненавидел я жизнь, потому что противны стали мне дела, которые делаются под солнцем; ибо все — суета и томление духа!"

...А. Блок назвал всеядную иронию, пе-реходящую в автоиронию, <падающей иронией гибели>. Поэт уловил ос-новную модернистскую установку: героический и трагедийный пафос ис-чезал, его замещала ирония. Тенденция эта углубилась в эмиграции (у В. Ходасевича, Г. Иванова, А. Ремизова) и, казалось бы, исчерпала себя с мо-дернизмом, но в постмодерне ирония поистине без берегов. Смех погибели - памятник Веничке, монумент алкогольной агонии, - вот что пока воз-двигла послесоветская эпоха. Поэма <Москва-Петушки> глубока тем, что в ее центре хорошо узнаваемый тип юродивого, очень важный для русского сознания.

...сознание и материя соотносительны, а их нераздельное единство и есть природа, но эта соотносительность касается лишь эмпирического, а не чистого сознания, объект коего есть уже не материя, а чистая воля, почему можно сказать, что наш чистый субъект имеет своим объектом самое себя, из чего как раз и следует указанное выше совпадение противоположностей чистого сознания и чистой воли, именуемою мною духом в его коренном отличии от природы.

На Шауля любви не хватило. Менее всех он любит себя. Однако до отрешения Шауля от власти тон повествователя, по крайней мере, нейтрален. Может, Шауль просто ничего не успел: слишком коротко было царствование? Или, в отличие от обуянного великим замыслом строительства Храма Давида, Шаулю в эти подслеповатые времена некогда голову поднять от земли, которую бы пахать, но её враги разоряют.
Храм — мечта победителя. Мечта воюющего — победа.

Рукопись Войнича представляет собой своеобразную энциклопедию бытовых, и не только, знаний, необходимых человеку. Высока вероятность того, что часть этих знаний утеряна, но актуальности своей не потеряла.