Рейтинг публикаций

Паутинка бьется. Буре не сорвать, дождю не смыть.

Кажется, не только дни стали короче, но и ночи. Просто стихи какие-то: «И дни и ночи – \ Все стало короче...»

...Правила гостеприимства гласили, что дом в Озерном крае и шикарную студию в Лондоне все-таки надо покинуть. Мама сидела на ковре и пыталась дозвониться до фирмы, которая в свое время поставляла в нашу петербургскую квартиру жильцов — английских студентов. К телефону подошел мужчина с приятным голосом. Так в нашу жизнь вошел мистер Ландон Темпл.

Чудо растворено в воздухе, и, такое лёгкое, реющее, обещает воплотиться вот-вот: может быть даже тридцатого…

Мы смотрим глазами Петра и Анны на очертания осени, видим ледяные поля на горизонте, звёзды сквозь зелёные петли северного сияния. С прозой и стихами всего логвиновского клана мы смеёмся и сопереживаем их героям. Мы погружаемся в стихию слова, в стихию русского языка, в которой они славно потрудились. И дочь продолжает. Необычная и загадочная семья.

Каблучки цокают по асфальту – жёстко, жёстко: она спешит на свидание, идёт в ресторан, она не обещала ничего, соединённая с ним так, что не разорвать, не соединённая вовсе.

Я бежал из последних сил, если можно так назвать моё неуклюжее перемещение в воде. Мокрая потяжелевшая одежда и ботинки, как пудовые гири, сильно замедляли продвижение, уменьшая шансы на спасение от грозной стихии. А за спиной уже слышался страшный рёв. Я ощутил холодное дыхание − меня, беглеца, преследовала рассерженная огромная волна. Вобрав в себя, как показалось мне от страха, всю мощь разбушевавшегося океана, она пыталась догнать ускользнувшею от неё жертву, яростно ревя и пенясь со злости.

Вот оно – равенство... То, что пустыми приходим и пустыми уходим – это мы знаем как будто, но прочувствовать не умеем. То есть умозрительное знание. Другое дело свисток. Егорка звук выдал, и ты, Аля, если захочешь – звук выдашь, я – подавно. Будьте любезны! И старик, несмотря на старость выдаст. Всяк. И звук этот, зыбкий, но ровный отправится в небеса, и долетит до самого Престола. Вмиг…

Моря не было. Оно пропало. Была безбрежная чёрная яма. А свет слоился, как туман. Свет медленно двигался и сиял над этой ямой. Месяц Ясный висел прямо над этим светом, капитанский китель на нём болтался, как на вешалке; исхудалой рукой он томно двигал слои света то туда, то сюда; и от этого множество оттенков лунности вспыхивали в обманутом воздухе и гасли, вспыхивали и гасли.
- Ваше Сиятельство! Вы неправильно сияете! – прошептала девочка...

Как известно, по определению, всякая осень начинается весной. А этой весной и осень как-то не начиналась. Медлила? Такая странная весна! Уже и Пасха прошла. Ранняя, правда в этот год, но об осени и не думалось. Только это не всегда радовало. Почему? А от многих причин.

...кости и камни – доказательство плотности мира, но и они, со временем, обращаются в прах и пыль, гонимые ветром. Выходит, время – самое прочное, устойчивое в мире, но где оно, его нельзя потрогать и попробовать, разве только увидеть его след. А может, наоборот, всё остаётся неизменным...

Полковник получил краткосрочный отпуск и решил провести его в родной станице. Первым приехал его вестовой. На следующий день он ожидал командира на вокзале, держа на поводе двух коней. Подъехав к околице станицы, они спешились. Вестовой — молодой кубанский казак, отличившийся в бою и совсем недавно получивший должность, был удивлен. Они шли по станице, и каждого встречного полковник приветствовал.