Рейтинг публикаций
В первый раз прощается...
— Владимир Чащин
(06/03/2008)
Осознав, что оказалась в такой же ловушке, только побольше размером, Малыша с круглыми от ужаса глазами мотанулась из стороны в сторону
Стихотворения
— Евгений Лесин
(07/02/2008)
Уже давно горим не ярко. // И в нашем Болдинском окне // Седая осень патриарха // Гуляет тихо по стране.
Стихотворения
— Александр Самойлов
(20/06/2004)
...мертвыми глазами прошлого // кто-то пялится вовне.
Новый взгляд на старый лад
— Виктор Перельман
(20/08/2003)
осталась от каина // горькая окалина // срамная уключина // да // веленье щучьее
Гражданские войны
— Илья Кутик
(03/06/2003)
Как бы мы ни раскладывали поэтику Кутика на референтные составляющие (из желания понять его, а не объяснить), поэт остаётся со своим резким identity, отличным от своих отражений в чужих мирах. Кутиковская интонация как-то вмещает и пафос, и юмор одновременно, но это юмор, не выворачивающий пафос наизнанку, не противоположный глаголящей высоте.
Ямир
— Владислав Крылышкин
(10/07/2017)
Я – станция отправления и прибытия, поезд стучащий колесами по великому кольцу бытия. Я – туннель мира, оживитель стен, художник себя. У меня плеть бесконечности в одной руке и сфера вечности – в другой.
Миросельская птица щастья, или Домой возврата нет
— Сергей Лёвин
(17/03/2017)
Финальная фраза повести «Пока поют о космосе, пока летают – стоит село» даёт пусть и окрашенную долей горечи (и летают-то всё меньше и меньше, не до вселенских просторов сейчас), но всё-таки надежду, что «мир-село» продолжит свой путь на орбите.
Грабли для головы
— Константин Мамаев
(04/10/2016)
Вещь – камертон присутствия. Ее немое звучание отпирает человеческий мир. И делает это более выразительно, убедительно и полно, чем слово. Она вручает мир: дает его тебе в руки. Мир обновлен вещью.
Праздник и опьянение как антропологические феномены
— Станислав Гурин
(22/04/2009)
Праздник... имеет дело с самыми фундаментальными модусами человеческого бытия, такими, как жизнь и смерть, начало мира и основание бытия, совершенство и бессмертие, герой и жертва, преступление и наказание. Из этого следует тотальность ритуала, его необходимость и неизбежность.
Гордые человеки, или Прощание с кумирами отшумевшей эпохи (Проект Сергея Роганова «Homo Mortalis»)
— Юлий Халфин
(05/10/2008)
Вовсе не конечная победа – радость для него, а сам миг крушения, гибели, смерти.
Письмо японскому другу
— Гото Кунихиро
(01/09/2005)
мы пытаемся приподняться над единственным доступным нам измерением, но не в силах этого сделать; наша пресловутая логика не даёт нам совершить переход.
Иван Тургенев как зеркало русской кухни
— Игорь Михайлов
(01/12/2004)
«Нам не следует забывать за разговорами о смерти литературы: хороший обед будет жить всегда!»
Пожизненное проживание
— Железцов Александр Федорович
(29/09/2004)
...человек квартирками интересуется.
Крест. Окончание
— Алексей Серов
(09/12/2003)
Однажды я вот так же удивился человеку, сошедшему ночью, в тридцатиградусный мороз на остановке близ кладбища. Зачем? А кто его знает. Никто никогда ничего не знает.
Между литературой и мифологией. «Николай I» Данилы Суровцева
— Сергей Иванников
(06/03/2017)
Представление современного общества о своём прошлом — неизбежно литературны по своей форме, структурированы в соответствии со стандартами литературного романа.
Похвала марту
— Александр Строганов
(14/05/2015)
А здесь стреляли. Я стрелял… так как-то получилось… сложились обстоятельства… Странно, вроде бы именно я стрелял… точно я, и, в то же время, не я… Оно само как будто. Такое необычное обстоятельство, наподобие головокружения. Вот, у вас кружилась когда-нибудь голова?
Война (1-5)
— Михаил Железняк
(10/04/2015)
Во второй половине июля начались налеты немецкой авиации. Почти каждую ночь, а иногда и днем налетали немецкие самолеты. По радио объявляли: "Граждане, воздушная тревога! Воздушная тревога!". Зенитные пулеметы и пушки открывали стрельбу. [В ночном небе появлялись подвижные прожекторные лучи. На заводах и по радио протяжно-прерывисто выли сирены...] Всех охватывал панический страх...
Немцы в изображении Достоевского
— Михаил Гиголашвили
(25/03/2011)
«Смешное наречие», «смесь французского с нижегородским», по-особому ломанный русский язык – характернейшая примета, опознавательный знак персонажей-немцев в творчестве Достоевского (и – шире – героев-иностранцев в русской литературе).
Приходи, мальчик!
— Айдар Сахибзадинов
(07/06/2007)
Школьные ребята… Улыбающиеся при встрече. Глаза – еще те, детские, но вокруг седина и морщины. Грустное превращенье. Как в «Сказке о потерянном времени». Оно на самом деле – потерянное. Истинно только детство, остальное – разумеющая тщета…
Часы
— Иван Фастманов
(25/07/2006)
Я перестал понимать, кто я есть на самом деле, прекратил видеть свое отражение в глазах окружавших меня людей. Кем же я был?
Глазами гражданина С.
— Сергей Малашенок
(12/11/2003)
Конечно, в жизни всего должно быть мало, и денег, и любви, и вина, и женщин. Но чтобы настолько мало!
У моря
— Владимир Варава
(31/05/2013)
Местные жители знали: не успеет сойти дневной жар, и едва неразличимая прохлада коснется морского побережья, как на берегу появится старый человек...
Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы
