Рейтинг публикаций

Я встретил его ночью, в баре. Француз пил виски, прихлебывая через раз пиво, и угрюмо пялился на экран, где танцевали девушки в мокрых обтягивающих шортах. Голос его спутницы доносился с кухни. Каждый раз, когда на берег долетал ее хохот, он отворачивался к морю. Мне стало жалко парня. Магометанский рай, который он, наверное, целый год рисовал в воображении, превратился в ад. Глядя на его перекошенное лицо, я видел, что он страдает

Ему снится, как он спускается вниз по узкому каменному колодцу. По его стенкам – карстовые «подтеки», и высохшие водоросли (словно длинные коричневые волосы) и ил. Колодец сухой, и на его дне таится неведомое зло. Нечеловеческая жуть.

Колоритный человек ташкентского происхождения - Санджар Янышев, один из самых интересных молодых поэтов. Стихи его скажут сами за себя, мне же хотется рассказать о светлом человеке, Санджарике, весёлом и глубоком собеседнике, основавшем новую <ташкентскую школу> (в продолжение поэтической школы Ферганы), путешествующему по краям империи и сочиняющем изысканные тексты.

Почему мой мир такой? Пораженность уникальностью. Почему из всех мыслимых мирозданий осуществилось именно мое? Послевкусие случайности.

...поэт ночью работает с языком и потом сливает критику, а утром критик все знает и делает шаг дальше, думая, чем ответить... Золотой век.

Опубликовав месяц назад первый (между прочим, буквально дебютный) текст берлинского прозаика Владимира Сергиенко, мы и не представляли, что он привлечёт к себе столько внимания. Между тем, дебют в жанре "криминально-человеческого чтива", наполненный мощным и незаёмным драйвом, стал (если верить статистике) одним из лидеров посещаемости в скромной библиотечке "Эгоиста". Микс из фени и экзистенциональной изжоги, лёгкой иронии и нелёгкого жизненного опыта блатного человека позволил Сергиенко создать замечательно смешные тексты. И, при всём, при том, совершенно не "наблатыканные". Просто у берлинского жителя тоска по родине так проявляется.

Сидим в машине моей. Литовка. Над коробкою передач // я натыкаюсь на ухо её – среди // безумья волос… Её серебряный маникюр // не вижу – но чувствую…

В стране, где у каждой этнической группы должен быть голос, Эспада, пожалуй, наболее известный поэт, представляющий латинос – в частности, пуэрториканцев, рабочий класс. Эспада читает свои стихи всем голосом, всем телом, всем сердцем, со всей страстью, которую способен уместить зал.

Маргарита Меклина прислала роман-аллегорию Михаила Бубякина «Река на север». Более того, факта этого ей показалось мало и она сочинила нижеследующие заметки, в которых, как всегда, изящно, разбирает особенности предложенного текста. То есть, ведёт себя совершенно ответственно и зрело. Кому-то текст этот может показаться интересным экзистенциальными поисками персонажа, кому-то – психоаналитическими аспектами этих поисков. Нам же интересны неожиданно всплывающие, то там, то здесь, литературные реалии. Ну, а тому, кому интересно, чем этот текст зацепил Маргариту Меклину, достаточно прочитать буквы как раз под этим предисловием.

...этапное произведение, в котором черты идейно-образной стилистики 40-х годов сочетаются с новыми темами, замыслами, мотивами и характерами (нищий-богач, униженная бедность, страдающие дети, человек и миллион, цинизм общего равнодушия и т.д.)...

В шестнадцать ты оставил дом // ради далëких земель – плоских и пыльных, // которые в Мае особенно пересекаются-то с трудом, // и где от обезъяньих криков замогильных щурится само небо.