Рейтинг публикаций

И всё-таки я – поэт. Я могу писать, только находясь в экстремальных условиях, чувствуя запах разрушения. Разрушая себя, я создаю тексты. Описывая разрушение, я освобождаюсь от него. Я не писатель, набравший опыта и теперь распределяющий его по персонажам и сюжетным ситуациям. Я живу, хлебаю мир и выплёвываю его на бумаге и снова остаюсь пустым

Это когда все становятся в круг и начинают бросать друг другу мяч. Кто мяч упустил, тот садится в середину круга на корточки и становится "жабкой" или "картошкой". Теперь, чтобы снова вступить в игру, он должен высоко подпрыгнуть и перехватить мяч.

Никто – абсолютно никто! – не знает и никогда не должен узнать о том, что произошло. Мы постараемся скрыть от общественности сам факт полёта, во всяком случае, сильно приуменьшим его значение. А дальше – твоя задача: сделать так, чтобы всё прошло тихо и незаметно. Понимаешь меня? ТИХО И НЕЗАМЕТНО! Именно для этого-то ты нам и нужен.

Она была моей лучшей подругой, – даже не лучшей, а единственной... Да, единственной, так будет правильно... Это понятие, растворяя одно в другом, перемешивает количество с качеством: когда единственная – сравнивать не с кем...

Ты – вершина эволюции! Вся живность земная, от микроба до динозавра, за всю историю планеты, – всего лишь биологический фон – для твоего единожды гениального пробуждения, все-состояния имманентного, единственно верного, поверх дискурсивного!.. Ты беспросветно одинок, но в то же время прекрасен в своем одиночестве. Ты – особенный! Ты – сверхособенный! А все вокруг – тебе и в подметки не годятся! Словом, ты – иной, запредельный, вавилонский жрец, гуманоид, гражданин Шамбалы! Другое же дело: куда с этим дальше сунуться?

Она говорила: « – Не умеешь писать грамотно – наплюй и разотри! Знаешь ли ты, дружок, что даже Анна Ахматова, говорят, была страшно безграмотна!»

- Встань, выйди из дома и встреть идеальную женщину, – слышит он. – И потом еще: - Иди и не облажайся.

На равнине цвели другие цветы. Они не были так пышнотелы, как те, специальные, и когда отцветали, то продолжали стоять худощавыми свидетелями перемены. В их стойкости и сухости была красота мужества. Согласитесь, это разные красоты.

Я думаю о том, бывают ли у гастарбайтеров выходные и как они их проводят. Вот они снимают свои оранжевые жилеты и, облачившись в лучшие одежды, благочинно выходят на прогулку.

...Еще минуты назад все было иначе. И смысл нависал над вселенной, усиливаясь к самому земному ядру, а теперь словно бы отключили эту серию, и надо было верить в наличие других пределов и совсем уж сюрреалистических пространств и идей.

...он всё чаще замечал, что его мир сжимается. Его внешний мир. В нём появлялись чёрные дыры. Которые, тлея, расширялись. И пожирали мир.