Рейтинг публикаций

...Прости. Это просто ритуал. Потому что ведь должен быть какой-то ритуал. Ты прикасаешься к стеклу как опавший лист, не оставляя ни следа, ни тепла.

Париж. Весна. Латинский квартал. Люксембургский сад. В удобном кресле сидит женщина, ей хорошо за 40 или даже за 50. Она никуда не спешит, её никто не ждет, у неё нет врагов и долгов, и она никак не может поверить, что действительно находится в столице мира.

Как доехал, до сих пор непонятно. Прямо с вокзала на такси к ней, на Васильевский. Когда увидел ее понял: все остальное – ничто! А она ведет меня в комнату и знакомит с каким то Володей.

Мой интерес к теме религий начинался с простых вопросов вроде: "Как так получилось, что на земле столько людей придерживаются одних и тех же религиозных взглядов?".

Бог – вечно пульсирующий жидкий кристалл возможностей, вырастающий хрупкими сталагмитами мирозданий. Его сны – вспышки координат на карте воспоминаний, Он не может вспомнить всё сразу, охватить всего Себя, но только следовать по собственным путям дрожащей лампой Сознания и, в поисках знака, задумываться на перекрёстках.

У поэта в образном ряду: сумерки, старость, смерть дара – сквозным – смерть космоса, как единственной, единой, данной, неразделимой и не отделимой от поэта ценности – ценности его космоса, Я-Космоса.

Попасть в переплёт из-за одной-единственной нелепой фразы... Я не мог не повторять её все эти незаканчивающиеся годы - молча и вслух, потому что моё наказание было, есть и будет вечным. Подумать бы о чём-нибудь радостном, забыть бы эту проклятую фразу и спастись от неё...

Два окна как два независимых канала местного телевидения

В апреле 1945 года Красная Армия начала штурм Кенигсберга – древней цитадели германского духа, где владычествовали великие магистры Тевтонского ордена и короновались прусские короли. Вскоре над старинной башней Дона вознеслось красное знамя Победы. Так сбылось пророчество верховного жреца пруссов Криве-Кривайтеса, о котором рассказал петербургский писатель и историк Евгений Валентинович Лукин в своей новой книге «Серебряное кольцо России. Легенды древних городов».

...И вот эта царица подходит ко мне и, как ни в чем ни бывало, произносит: «Привет!» Мозги у меня съехали набекрень, я запутался в рукавах шинели и остолбенел. И понял, что – всё.

...огромная перваншево-синяя туча закрыла солнце, а над тучей во все стороны вырвались розовые лучи. Ветер усилился. Кое-где стали пролетать редкие снежинки, а затем… Затем в огороде раздалось неровное придыхание и настороженное фырканье. Дед поднялся с бревна и от удивления приложил на макушку головы руку. Женька тоже поднялся — и встал, как вкопанный! Посреди огорода рыхлый снег строптиво ковырял дивный конь...

Я стоял и смотрел как медленно умирает зверь. Сильный зверь. Может даже достойный уважения, если бы не одно «Но». У меня в ушах звучал голос: «…мамочка…».