Рейтинг публикаций

В процедурной творился веселый кавардак! Пациент Иван Михайлович, капитан второго ранга, с подспущенными штанами, смеясь взахлеб, скакал по процедурному столу, опрокидывая на пол биксы, «стерильный материал» и коробки с препаратами

Во время одной из первых командировок в Чечню какой-то бывалый солдат пояснил мне, что на войне совершенно необязательно искать приключений на свою задницу. Пусть ты даже и репортер. Только расслабься, и неприятности сами тебя найдут.

И всё же не верилось, что эти места совсем необитаемы. Возле одного из деревянных сараев, мимо которых мы проходили, стояло медное корыто - очевидно для сбора дождевой воды, а рядом - деревянная лохань с овощными объедками, предназначавшимися, скорее всего, для свиней или другого домашнего скота. Где-то рядом в подтверждение моих мыслей даже раздалось приглушённое хрюканье. Прямо перед нами торопливо пробежала какая-то запоздавшая на ночлег курица.

Я смотрел в свой бокал, слушал споры друзей, и знал, что променял бы сейчас без сомнений и свой любимый «килкенни», и всё это застолье, и всех сидящих здесь корешей на один лишь звонок. От нее. «Кто ты теперь? С кем ты сейчас?» - в голове крутилась строчка из раннего Бориса Бедросовича…

… и разве не знаю что духовный мир и мир реальный во многом антиподы… может быть даже антимиры… и при соприкосновении происходит аннигиляция… вот я и аннигилирован… незаметно ввиду ничтожности...

До ухода «на вольные хлеба» я сменил мест двадцать. Таких тогда называли «летунами» Но у меня это было не потому, что я такой легкомысленный. Так получалось. Например, однажды я утроился на работу и за два дня сделал то, что должен был делать месяц, – такой спустили план моему начальнику. Остальные 22 рабочих дня я обязан был сидеть в отделе, ничего не делая

рассекая океан, смеясь, славя и являясь

- А откуда оно появилось, моё воображение?
- Оно вообразилось двум нашим с твоим папой воображениям. У каждого воображения есть свои вообразители, то есть родители воображения.

Издревле известно, что Красная рука приходит, чтобы душить. Приходит ночью. Если вы не успели спрятаться под одеяло, дело может окончиться плохо.

Вы, вероятно, не знаете, а ведь я когда-то был хорошо знаком с Владимиром Семеновичем Высоцким. Да-да, тем самым Высоцким. Больше того: мы с ним были друзья не разлей бензин. Случай помню, был. Однажды, мы с Владимиром Семеновичем покоряли Эверест. Я в ту пору страстно увлекался альпинизмом. Романтика, знаете, шестидесятники, мать их… физики лирики, Окуджава. Высоцкий наверх щемится и щемится, я за ним не поспеваю и не поспеваю. Как собака устал. А за спиной еще веревки, карабины, на поясе ледоруб, как у Троцкого в башке. Закричал Володе: не могу больше, устал! Что мы там наверху забыли?! А он мне: терррррпи! И напевает: если друг оказался вдруг… На гнилуху давит

...тогда, в семнадцать лет этот вопрос казался принципиальным: каким быть, исходя из скудного житейского опыта, накопленного к актуальному моменту? Не решаясь занять определенную жизненную позицию (для неё не хватало ни знаний, ни духовных сил), какую принять демонстративную позу и на какой широкий или оскорбительный жест расщедриться, еще не накопив в себе мужества для поступка? Не этим ли вопросом морщинит себе лоб провинциальная тепличная юность?

Как учитель пения ничего не хочет знать о крике, так и ты, вероятно, никогда не научишься рисовать. Но ты, собственно, никогда и не хотел учиться.
И все же ты должен. Чтобы это не было слепой любовью к пятну. В каждом из нас живет Ван Гог.