Рейтинг публикаций

Мы в доме. Я играю со своим сводным братом Володей. Ему пять лет. Играем возле огромного аквариума. Масса игрушек. И вот, ни с того, ни с чего, Володя вдруг ударил меня. Не больно. Но было очень обидно. Во-первых, ни за что. Во-вторых, я не могу ему ответить – он ведь маленький.

Зачем мы поженились? Я любила его потому, что он любил меня, как мне тогда думалось. Он ухаживал, стоял под окнами, приносил миленькие приятные безделушки, так трогающие сердце молоденьких глупеньких девчонок. И, главное, никто ведь еще так серьезно за мной не ухаживал, никто не делал мне предложения. Это и было решающим в нашем романе.

Когда на станцию завезли тройной одеколон, мы с Куском недалеко косили, всего-то через овраг от моего дома, на той, другой стороне, а от станции рукой подать, поле лишь перейти. А мы с ним и не знали, что завезли, косим. Вдруг видим – Шик на бензовозе к нам летит по стерне, остановился рядом, да нет, даже и не остановился, а так только, тормознул рядом – тройной – кричит, – привезли, развернулся и исчез.

Маша как будто бы одеревенела. Самое страшное было то, что она теперь чувствовала его, Славкино присутствие. Как будто грудь вросла в него. Вот в этот самый момент она знала, что он где-то сидит и пьет виски. Ей казалось, что она даже могла с точностью сказать, в какой части парома он находился. Стало немного жутко, не по себе.

...А действительно, кто же они эти цельные люди Петр Петрович Кривцов и Артур Александрович Геблер? А Петр Петрович Кривцов и Артур Александрович Геблер, друзья мои, – это люди Нового времени. Того самого времени, которого ни переждать, ни перетерпеть, ни пропустить не удастся. Никому...

Бывало, он до крови напрягал слух, но беспорядочная тишина мешала слушать, и он умолял создателя музыки позволить ему – услышать...

Часа четыре летят, и тут где-то в районе Коми, тайга кругом, у "стопятьдесятчетверки" отказывает система электроснабжения... ну, короче вырубило у экипажа связь, навигацию, приборы... Экипаж начинает снижение... делает один круг другой... Пассажиры спят... Коллега твой, понимая, что что-то неладно, - крылья уже верхушки елей таежных задевают, - к стюардессе...

Мир рушится. Все, что тебя когда-либо окружало, теряет четкость очертаний, теряется в суматохе бытия. Ты живешь, существуешь, плывешь по течению с той скоростью, с которой оно тебя несет. Просто расслабляешься и отдаешься потоку, не ломая голову над выбором направления. Но всегда ли ты поспеваешь за ним?

...было тепло, очень уютно. Поток полой патоки, в себя вобрав, ее нес, и сухая вода, хотя такой не бывает, эту мысль смыла и далеко-далеко унесла.

... хочется чего-то иного, нездешнего, не из мусорного ящика, (...), а оттуда, где зыбится небесный струящийся свет и сияет сквозь облака голубая лазурь.

Не было у меня до сегодняшнего утра, желания начинать службу в новой должности с закручивания гаек. Надеялся на понимание своих друзей. Результат? Главная моя надежда, Анатолий Сергеевич, первым решил взять меня на излом. Выбросив докуренный до самого фильтра окурок в урну, двинулся в сторону гостиницы, где проживал Старик. На полпути остановил себя, негоже при первых проблемах искать утешение и советы в жилетке...

Привела в больницу Василька странная женщина средних лет и со слезами на глазах умоляла Марию Ивановну спасти мальчика. С первых минут осмотра стало ясно - мальчик находится в состоянии реактивной депрессии и нуждается в медицинской помощи. Тогда Мария Ивановна нарушила инструкцию и оставила ребёнка, несмотря на то, что детская психиатрия не была профилем её больницы.