Литературная критика

Рейтинг раздела

Скажи "проект".
— Лев Пирогов
(17/10/2002)
Одним из факторов "цивилизаторской" унификации российского общества в 90-е годы было вытравливание его национально-исторической идентичности. Применительно к литературе это означало нежелательность возникновения национально (то есть гражданственно) ориентированных авторов.
Моя история русской литературы. 14. Борьба видов
— Маруся Климова
(15/10/2002)
...в отличие от книг Джойса, Пруста или там Гомера никто никогда не стесняется признаться в том, что так и не смог дочитать роман <Мать> до конца. Удивительный феномен! В этом отношении Горький является прямым предшественником писателей-постмодернистов, и в частности, представителей <нового романа>, считавших занимательность чуть ли не знаком дурного тона.
Знаки препинания №27. Человек - это недопустимо.
— Дмитрий Бавильский
(13/10/2002)
...Дубин зв руку приводит в русскую литературу вот уже не первого первоклассного автора, Чоран - пока последний из них, и радостно предвкушать, что - не последний в дубинском списке.
Моя история русской литературы №13. Антиэстетика.
— Маруся Климова
(09/10/2002)
...я вообще никогда не понимала, почему практически все существующие на сегодняшний день антиутопии в той или иной степени носят морально-этический, а не эстетический характер. Настоящая антитутопия, по-моему, еще не написана, так как к морали она никакого отношения не имеет и должна называться "Власть уродов" или же как-то в этом роде. Впрочем, кажется, именно такую антиутопию уже и пишет теперь сама жизнь...
Фосфорический промежуток. Разговор с Аркадием Драгомощенко (окончание).
— Денис Иоффе
(08/10/2002)
А вы бы устояли перед искушением прокатиться по коридору эдак в метров четыреста с только что настланным едва ли не зеркальным паркетом? Я, например, ни за что бы не устоял.
Фосфорический промежуток. Разговор с Аркадием Драгомощенко.
— Денис Иоффе
(07/10/2002)
"Идеальный читатель моих вещей - я сам, когда забываю, зачем и в силу каких там причин писал"...
Стрекоза как орел, муравей как решка.
— Евгений Иz
(07/10/2002)
Если говорить о литературных достоинствах нового романа, то их много и некоторые из них сомнительны. Весьма плодотворно и уверенно используется прием эпического повествования, эдакого генеалогически-родового мифа, какой мы все уже давно имеем удовольствие считывать и перечитывать в бессмертных "Ста летах одиночества" Габриэля Гарсиа Маркеса.
Русская литература эпохи постмодерна в Японии.
— Минако Такаги
(06/10/2002)
...японские писатели удивились тому, что, хо-тя их коллеги в России мало думают о читателях, тем не менее, писатель все еще имеет общественный авторитет. Японские слушатели никак не по-нимали, что означают такие русские термины, как литературоцентризм, элитарная литература и т.д.
Моя история русской литературы №12. Уроки классики.
— Маруся Климова
(02/10/2002)
Было, кажется, такое произведение в разгар так называемого "застоя" под названием "И это все о нем" - очень, по-моему удачное название, точное. Потому что, как позднее выяснилось, советская литература и была "вся о нем", о будущем вкладчике "МММ".
Защита Лужина Ажаром.
— Евгений Иz
(30/09/2002)
Это действительно тотальное ПСЕВДО. Псевдо-роман псевдо-автора о псевдо-действительности. Начиная с эпиграфа сумасшедшего Анри Мишо, читающий попадает во власть сумасбродно искреннего, безумно доверчивого рассказчика. Факт повествования в том, что для того, чтобы остаться нормальным и вменяемым человеку приходится изо всех сил симулировать помешательство - брать на себя все фобии и мании мира, всю паранойю общества, всю схизу человечества.
Интервью о Владимире Беляеве с Павлом Анущенко.
— Владимир Медведев
(25/09/2002)
А, вообще, Вовка так ловил женщину посреди коридора, как у Венечки Ерофеева, "Мой чудный взор тебя томил? - Ну, допустим, томил. - Мой чудный глаз тебя пленил? - Ну, допустим, пленил. - Так пойдем же на сеновал!" Девки почему то на сеновал с Вовкой-то не шли, но однако охотно слушали все вот эти глупости, которые он рассказывал.
Знаки препинания №26. Заметки о настоящем.
— Дмитрий Бавильский
(24/09/2002)
Кстати о постмодернизме, этом пресловутом иммунодефиците культуры ХХ века. Глубоко убеждён, что в современной российской словесности он еще как следует и не расцвёл. Он, быть может, вообще, онтологически враждебен литературе как виду человеческой деятельности.
Скажу еще более жестко: либо ты писатель, либо - постмодернист.
Моя история русской литературы №11. История болезни.
— Маруся Климова
(22/09/2002)
...историк литературы должен уметь безо всякого сожаления подавлять в себе малейшие проявления жалости - в соответствии с наставлением Ницше - он должен быть способен подтолкнуть падающего, подкрасться, например, сзади к склонившемуся над лестничным пролетом Гаршину и помочь ему совершить свой последний полет. Пусть летит себе голубчик! Все-таки, это его единственный шанс взволновать воображение безмозглых школьниц...
Моя история русской литературы №10. Синие брызги алкоголя.
— Маруся Климова
(15/09/2002)
Мне кажется, что человек, наделенный элементарным эстетическим чувством, никогда не признается сейчас вслух в своем пристрастии к алкоголю, и тем более, не сделает это частью своего писательского имиджа, даже если на самом деле он и употребляет спиртное. Сегодня в России пить не то, чтобы аморально или же асоциально, все гораздо серьезнее - пить эстетически не актуально, можно даже сказать, не модно.
Морфология хаванины
— Лев Пирогов
(10/09/2002)
Внимательный читатель, того и гляди, спросит: отчего это автор написал столь чудовищно чудовищную херню? Пока я жив, объясняю: оттого написал, что меня к ней подвигли два обстоятельства: письмо от Кирилла Куталова-Постолль, полученное по компьютерной сети Интернет, и спор с Денисом Яцутко, произведенный за бутылкой расслабляющего напитка Олжан-Сы (водка, настоянная на листиках и соцветиях анаши).
Томатная соната.
— Евгений Иz
(09/09/2002)
Несомненным плюсом "Семейства пасленовых" является его язык. Неслучайно еще в рукописи этот дебютный роман Д. Бавильского номинировался на премию "Национальный бестселлер". Сейчас так мало пишут.
Моя история русской литературы №9. Коллеги.
— Маруся Климова
(05/09/2002)
...Короче говоря, и Селин, и Леонтьев были совершенно посторонними людьми в литературе - лично у меня в этом нет никаких сомнений. И тем не менее, оба сорвали неплохой куш! И все благодаря своей хорошо припрятанной в рукаве козырной карте! Своему богатому жизненному и профессиональному опыту, который они ловко перенесли в совершенно иную сферу!
Продолжая дело Керуака.
— Евгений Иz
(03/09/2002)
Дмитрий Григорьев, петербургский поэт, писатель и художник, невзирая на внушительный пласт времени, отделяющий его от американского пионера "рюкзачного" движения Дж.Керуака, решительно и бесповоротно идет по стопам знаменитого битника и продолжает его дело. Продолжает, впрочем, по-своему, по-питерски.
Блеск и нищета кулинарии.
— Сергей Малашенок
(02/09/2002)
Русская классическая литература насквозь философична именно потому, что занимается... ситуациями выпадения homo в философию чисто по ходу событий. Она, эта наша литература имеет всемирное значение, и именно с самого начала, так как одновременно и связала и противопоставила хлеб и смерть. "Где стол был яств, там гроб стоит".
Рыбный четверг. Моя борьба.
— Лев Пирогов
(02/09/2002)
Диссидент Бабушкин очень хотел изменить Родине. Не до такой, конечно, степени, чтоб сразу к высшей мере или, там, в лагеря, а как-нибудь, чтоб быстренько обменяли на ихнего борца за светлое будущее. Иного способа украсить свою жизнь значительными событиям Бабушкин просто не умел придумать. А жизнь не украшенная очень его тяготила: инженер, 120-140 рэ, к восьми на работу, к пяти с работы, летом на прополку, осенью на уборку, знакомые дамы весьма однообразны. А тут бы - фотография в "Пари Матч", рукопожатие Киссинджера, пресс-конференции: И главное, попав туда, можно было бы на весь мир рассказать по радио "Свобода" все, что он думает про парторга, профорга и главного инженера.
Лепота по-американски.
— Евгений Иz
(29/08/2002)
Тем, кого в силу молодости лет не совсем удовлетворили похождения английского подростка Адриана Моула из недавно изданного у нас двухтомника Сью Таунсенд вполне гарантированно может подойти эта замечательная книга. Здесь и подросток постарше, и пол у него противоположный, и обитает он в Америке. Да и сама книга является первой в интереснейшей серии "За иллюминатором" - серии, представляемой дорогой сердцу книгофила и библиомана "Иностранной литературой".
Рыбный четверг. Ольшанский и бесы.
— Лев Пирогов
(28/08/2002)
Основоположник Консервативной Революции не учил, что "все люди добрые". Он учил нас ответственности. Жить, зная, что люди злы, и стремиться превозмогать это знание. Либералы же (будем понимать это ругательство расширительно - "постпротестанты") перетолковали Евангелие в духе сентиментальной сказочки о расслабленной немотивированной любви, для достижения которой не нужно никаких усилий, никакого внутреннего борения.
Моя история русской литературы №8. Нетленная красота.
— Маруся Климова
(27/08/2002)
Леонтьев является автором самых парадоксальных суждений о русской литературе девятнадцатого века. Он ставил графа Вронского выше Толстого, а Чичикова - выше Гоголя, именно Леонтьеву принадлежит, пожалуй, самое меткое определение эстетизма, в соответствии с которым "подлинный эстетик при демократии должен быть немного за деспотизм, а в период деспотизма - за демократию..."
Рыбный четверг. Испытание временем.
— Лев Пирогов
(26/08/2002)
Ничто так не изменяет мир, как его описание. Философы объясняют это правило с помощью следующего парадокса. Представьте себе Книгу, в которую заносятся все состояния вселенной в каждый момент ее существования, все происходящие в ней изменения. Для простоты задачи представьте, что вселенная эта конечна. Будет ли такая Книга написана? Нет, потому что акты записи тоже происходят во вселенной и являются ее изменениями - так же, как и акты записи записей.
"Странная вещь, непонятная вещь:"
— Сергей Малашенок
(25/08/2002)
Есть вещи, о которых не следует догадываться человеку! Да мы бы и не догадались, если бы не все та же русская литература. Беда ведь не в том, что Гоголь был псих, а в том, что он знал об этом, и о том, что не только он! Ему бы молчать, а он раструбил на весь свет. Весь-то свет не поверил, а мы, русские, поверили, ибо по степной природе своей наивно видели (и видим) в правде: правду. В то время как, возможно, в правде-то этой правды и нет?!

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS