Литературная критика

Рейтинг раздела

Молчаливый певец или Полпред Апокалипсиса.
— Евгений Иz
(12/08/2002)
Наконец-то, широкая аудитория читателей может узнать, чьи несколько строк привел в качестве эпиграфа к своему "Generation П" В.Пелевин. Наконец-то можно непосредственно на русском языке ознакомиться с национальной гордостью Канады, которую канадцы ставят в один ряд с Берроузом, Пинчоном и Бартом, а кое-кто и с Джойсом. Короче говоря, наконец-то издан один из немногочисленных романов Леонарда Коэна.
Любовь и клоуны.
— Сергей Малашенок
(07/08/2002)
Никто не обязан никому давать отчет в своей любви. Отчего да почему?! Поэтому тот факт, что зачастую в романах герои-любовники, или один из них, - весьма посредственные личности или никакие, от самой любви ничего не отнимает. Любовь, "настоящая", разумеется любовь, больше любой личности. Кто такие Мастер и Маргарита? Мы не знаем - хорошие люди, вот и все. Кто такая Пат из "Трех товарищей", или Кэт из "Прощай оружие"? Хорошие женщины. Мы даже ничего не знаем о Манон Леско...
Пятьдесят Четвертая Мысль Ирины Прохоровой.
— Денис Иоффе
(05/08/2002)
С чувством обостренно глубокого удовлетворительного вдохновения, вот уже без малого десятилетие, воспринимает вся Прогрессивная Гуманитарная Общественность Государства Российского регулярно выходящие из РГУП "Чебоксарская типография ?1" (или из ОАО типографии "Новости") крепенькие томики журнала Новое Литературное Обозрение. За время многих лет своей истории, сие изночально хилое, но весьма эксклюзивное интеллектуальное детище своего владетельного хозяина (хозяйки) отошло от белесых небогатых обложечек первоначальных "исторических" номеров в сторону добротнопереплетенного буржуазного глянца и блестящей Радуги Помпезного Хроматизма.
Моя история русской литературы №6. Волнующий шепот Фета.
— Маруся Климова
(05/08/2002)
"Шепот, легкое дыханье, трели соловья:" - эта строчка Фета, насколько я помню, вызвала бурную и крайне негативную реакцию Чернышевского, который в одном из своих писем даже написал, что "такие стихи может сочинить и лошадь". Самого же Фета Чернышевский назвал "идиотом каких мало":Не помню уже, где я натолкнулась на это письмо Чернышевского, но его суждения навсегда оставили в моем сознании неизгладимый след. Видимо, потому, что Чернышевский, сам того не желая, как бы задал амплитуду колебаний русского духа: от крайнего эстетизма до полного и беспросветного уродства.
Знаки препинания №25. Странные книги.
— Дмитрий Бавильский
(04/08/2002)
Экспресс-рецензия, тяготеющая по размером даже и к аннотации, жанр достаточно трудный, нашей критике практически недоступный. Попробуйте в двух трёх абзацах изящно уловить и передать суть прочитанного. Тут нужен точный взгляд и, возможно, позаимствованное у поэзии, экономное распределение минимального текстуального пространства. Подобные рецензии вообще можно назвать филологическими виршами: ни слова лишнего. Ни фразы в простоте.
Рыбный четверг. Откуда ветер. Владимир Сорокин угрожает суверенитету России.
— Лев Пирогов
(31/07/2002)
Событие, начавшееся как фарс, грозит закончиться как трагедия. Неделю назад представитель Госдепартамента США "выразил обеспокоенность" развитием событий вокруг Сорокина. В ответ на это наш Совет Федерации выразил обеспокоенность их обеспокоенностью: "По меньшей мере некорректно, что слова критики раздаются со стороны США в адрес органов правосудия другого государства, в данном случае России", - заявил глава комиссии по информационной политике Дмитрий Мезенцев.
Тоска и ритуальный блюз.
— Евгений Иz
(30/07/2002)
Харуки Мураками, конечно, тотальный любимец всей просвещенно-продвинутой и склонной к чтению публики. Поэтому писать о нем что-либо - задача не столько малоактуальная и неблагодатная, сколько бессмысленная и претенциозная. Впрочем, это касается всех модных авторов книжного рынка, особенно писателей транснационального масштаба. А Мураками как раз таков.
Моя история русской литературы №5. Пуговицы Тютчева.
— Маруся Климова
(29/07/2002)
В принципе, Тютчев не был совсем лишен способностей. Худенький старичок со взъерошенными остатками седых волосок вокруг лысины, в круглых очечках - таким его всегда изображали на всех портретах, какое-то порхающее неземное существо, учитель танцев.
Знаки препинания №24. Ещё одна ложка за тётюшку Августу или Кто ж тебя выдумал, звёздная страна?
— Дмитрий Бавильский
(29/07/2002)
То было золотое время чтения томиков на быстро желтеющей по краям бумаге (серии "Роман ХХ века", "Мастера современной прозы"), когда всё, что выходило, проглатывалось и усваивалось: ибо мы своего такого не имели.
Теперь у нас и пм, и культей культовых, и конспирологии этой загребущей - как снега за баней.
Мой папа - хороший.
— Сергей Малашенок
(29/07/2002)
Можно никуда не ездить, а можно скитаться всю жизнь, что почти одно и то же. Вечный скиталец, Лермонтов сделал своим главным героем вечного скитальца. Да и из своего читателя. Ночь в Тамани. Ночь убийства фаталиста. То Пятигорск, то дальняя крепость, то почтовая станция. Это, конечно, романтично. И это аутично, если можно так сказать. И вот еще что. Можно, очень даже можно презирать, а, вернее, не наблюдать людей и быть поэтом. Для этого нужны сначала люди, которые тебе неинтересны, и Бог. А потом только Бог.
Рыбный четверг. Стагнация чердака, или Задирать и показывать.
— Лев Пирогов
(25/07/2002)
Чупринин (...) сам стесняется своей "аналитики", всё-таки человеческое ему не чуждо: никак не может решить, инициировал Березовский "дело Проханова" или не инициировал? Для интересующихся этим вопросом информация к размышлению...
Рюкзачная реформа.
— Элина Войцеховская
(24/07/2002)
Рюкзачная революция, напророченная Керуаком и К_, свершилась. Итоги ее, как это часто случается с революциями, не вполне таковы, о каких мечтали отцы-ниспровергатели. Что правда, то правда: так называемый цивилизованный мир, взвалив на плечи рюкзаки, с готовностью покидает сам себя и отправляется в дальние странствия. Однако, смысл вояжей - не отрицание буржуазных ценностей, а их утверждение.
Пролегомены к фиксации израильско-русского культурного бытования.
— Денис Иоффе
(23/07/2002)
Переезжая на размытые длиннотой полосы прибоя берега Леванта, многие лингвистически малосемитские сосуды речи часто оказываются в весьма непростой ситуации: здесь явно имеет место произрастать некий самобытный и самодовольный язык. Вместе с тем, достойно артикулировать на нем свой природный речеслов почему-то оказывается делом совершенно невозможным. Избыточная влажность здешних малозеленых палестин терпким прибоем тельавивской набережной стремится убаюкать в своей смертоносной жаровне всякое нетривиальное движение мысли, всякую, неоправданную мздою, искренность текста, испепелить любой саженец публичного своеобразия...
Знаки препинания №23. Вы слышите их?
— Дмитрий Бавильский
(21/07/2002)
Последние книжки Тимура Кибирова, явившие нам новый, не совсем привычный облик поэта, отчего-то считаются не слишком удачными. Может быть, из-за того, что ко всему новому привыкаешь с большим трудом: по поводу Кибирова, парохода и человека, у всех уже давно имеется определенное мнение и менять его не очень уютно.
Небытие идеальных сущностей (к метафизике порнографии)
— Сергей Малашенок
(21/07/2002)
Все помнят, что в детстве и юности мы то лихорадочно листали тома благороднейшей классики, выискивая места про это, то, наоборот, пропускали их с каким-то беспокойством. Потому что и сама жизнь где-то порнографична, и даже порой настолько порнографична, что так называемая порнография кажется ее романтической версией. И то, что борьба с порнографией, это также и охранительное мероприятие, не для кого не секрет. Дело не только в СПИДе или в демографии, дело, прежде всего, в свойственном всем бюрократическим элитам стремлении управлять всем, в том числе и развратом. А что охраняешь, то и имеешь.
Рыбный четверг. Прокуратура против Сорокина.
— Лев Пирогов
(17/07/2002)
Заставили писать про Сорокина в "Независимую газету". Я ж обычно туда не пишу, только в "Экслибрис", так что это типа как повышение. Тем более - на первую полосу. Встал в восемь утра, настрочил, думаю, как слава настигнет меня. А они - хер!.. - говорят: "Мы там немножко поубирали про Прокуратуру". Ну поубирали и ладно (думаю я). А потом беру газету и начинаю читать.

Как бы это деликатнее выразиться... Я, граждане судьи, этого не писал. У меня исходники остались! Вот, сравните, пожалуйста.
Моя история русской литературы № 4. Иллюзия величия.
— Маруся Климова
(16/07/2002)
Вообще, с годами я научилась не доверять слишком явным символам человеческого величия и духовности, именно они, как правило, и используются для того, чтобы сбить с толку толпу, увести людей по ложному следу. Теперь мой взгляд прежде всего инстинктивно ищет менее заметные детали, ускользающие от поверхностного взгляда обывателей.
Пригов и концептуализм: проблемы критики. Еще раз о <Махроти всея Руси> Дмитрия Пригова.
— Михаил Клебанов
(15/07/2002)
Итак, что же такое Махроть? Прежде чем речь зайдет об этимологии, необходимо вспомнить о весьма немаловажной в творчестве Пригова тенденции, очевидной даже сквозь мишурное одеяние анекдотических "рассуждений" - отношение его к России как к местожительству, к своему месту на российской бытовой и литературной почве в должной мере серьезное. Неоспоримый факт, что у всякого русского литератора на каком-то этапе возникает необходимость персональной интерпретации сущности необъятного российского феномена и всего что с ним связано.
Аутсайдеры (триптих)
— Сергей Малашенок
(14/07/2002)
Имеются в виду Иисус Христос, Гамлет и Раскольников - герои трех знаменитых литературных произведений. Все три текста по сюжетной канве являются политическими детективами, если учесть, что и в <Преступлении и наказании> в центре водоворота страстей все же поставленный <вообще> вопрос о власти, то есть политический вопрос. Главные герои всех трех историй молодые люди необычайных дарований. Кажется, при таких талантах, они могли бы достичь любых целей, любой власти, принести много пользы, но почему-то они выбирают из всех путей пути самые неподходящие, ведущие к страданию и гибели, и не только их самих.
Знаки препинания №22. Хроника пикирующего бомбордировщика.
— Дмитрий Бавильский
(14/07/2002)
Ведь в чём главная сила и смысл толстого ежемесячника, который (не я утверждаю) - явление сугубо российское и т.д.? В том, что литература - единственный вид искусства (кроме, разумеется, ещё и тв), которое в провинции можно потреблять примерно на том же самом качественном уровне, что и в столицах. Потому что, журналы везде - одинаковые. И огромадные размеры земли нашей - первейшее условие существования капиллярной сетки литературно-общественных ежемесячников. Которые, между прочим, столичный рынок молодым да бойким издательствам уже сдали без боя. Чем же еще пристать, как не Уралом, да Сибирью, Поволжьем да Дальним Востоком?
Рыбный четверг. Трусы Хакамады.
— Лев Пирогов
(10/07/2002)
Записывали передачу для радио. Хакамада минут двадцать с жаром говорила о том, какое несчастное говно неконсолидированный российский народ и как ему не хватает национальной идеи. Я почуял интересное и спросил, какая же национальная идея нам нужна. Хакамада заявила, что, мол, такая, которая здоровый индивидуализм, который сплотит народ. Я со свойственной мне интеллигентностью решил, что чего-то не понял, и уточнил. Она говорит, ну как, вырастить сына, посадить дерево, построить дом...
Короли и капуста 2 или упоение собственным ничтожеством.
— Сергей Малашенок
(08/07/2002)
Человек в этом мире настолько слаб и беспомощен, что наличие его не имеет никакого принципиального значения для решения сущностных проблем этого мира. Не имеют значения его мысли, вкусы, радости и хвори, его отчаяние и его судьба. Принял эту точку зрения - делай Воланда своим героем. Капитуляция подписана - полная и безоговорочная капитуляция. Такая капитуляция в который раз подписывается читателем - слабым, беспомощным и очень занятым. Тратить время и силы на то, что вкупе с ним ничего не значит и бесполезно в борьбе с этим миром? Зачем, если есть мечта? Мечта- Воланд или Мефистофель, Всадник высоких равнин или Фандорин, комиссар Мегре или Чапаев и Пустота... Мечта о силе равна мечте об истине. Так возникает привычка к упоению своим собственным ничтожеством.
Моя история русской литературы № 3. Наше все. Метод редукции.
— Маруся Климова
(08/07/2002)
...Представьте себе, барин в халате в собственной усадьбе встает утром, заказывает себе чашечку кофе, садится за письменный стол и пишет фундаментальную книгу солидного размера - <Войну и мир>. Ясно, что это труд на века! Куда там затравленному эпилептику Достоевскому! По этой же причине и Горький с Лениным разглядели в Толстом <матерого человечища>: Однако, по моим наблюдениям, обыватели, признающиеся в любви Достоевскому, несмотря ни на что, куда менее опасны, чем те, что любят Толстого и Пушкина. На месте налоговой инспекции и других правоохранительных органов я бы уже давно обратила на последних более пристальное внимание:
Рыбный четверг. Dead can dance.
— Лев Пирогов
(04/07/2002)
Был у меня такой странный день лет пять, наверное, назад, когда отчитав студенткам лекцию, сел попой на стул на кафедре и стал лениться ехать домой (а может, тщился продлить в душе приятные воспоминания о студентковых, допустим, коленках), а на столе валялась огромная Библия - в целях научного атеизма, надо полагать.
Знаки препинания №21.Книга Мануэлы. <Всё о моей матери> Педро Альмадовара, показанный на <РТР>
— Дмитрий Бавильский
(04/07/2002)
Трансвестизм примеряется как платье: это необязательно мужчина, который хочет выглядеть как женщина. Это любые попытки быть сверх того, что даёт природа. Ярко накрашенная женщина - тоже трансвестит, потому что она копирует внешние признаки женщины для того, чтобы стать женщиной больше, чем она есть. В этом смысле, любые попсовые (и не только попсовые) имиджи, преувеличивающие те или иные стороны сценического образа - трансвеститские попытки стать кем-то иным.

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS