Рейтинг публикаций

Итак, современный человек не считает камешки или трупы врагов, он считает единицы камешков или трупов...

Не накапливая опыта живого действия и взаимодействия, человек не имеет возможности не только развиваться, взрослеть, но даже более или менее адекватно идентифицироваться.

...новый левиафан. Теперь все подчиняется ему, теперь он - "верх путей Божиих". Нет государства, нет церкви, нет семьи, есть только человек, создающий государство, церковь, семью. Новый левиафан всесилен, он может все и никого не боится, у него не осталось врагов. Его единственный враг – его собственная сила. Никто не призовет его к ответу, никто не спросит его: «что ты делаешь? остановись». Его ограничивают только его представления о самом себе и мире.

Воющий с русским воюет с уже умершим живым – кто такое вынесет?

Пожертвовать собой, вернуться в исходную точку, в низкое звание, в одиночество. Как это по-русски!

Бомба, запущенная в русских, не может упасть в одну и ту же воронку, потому что русских уже там нет и стрелять приходится каждый раз в новое место.

Теперь и только теперь формообразующей матрицей цивилизации (то есть человека как вида) становится единичность индивидуума.

Запад, запад, запад; так и норовит начищенным сапогом, зелёным долларом или философским термином расширить своё поле феноменологии, в том числе и до русского пустыря, на котором ему – как и везде – очень хотелось бы «пресечь любые когитации» посредством «направления на них актов рефлексии». Однако на русском пустыре «обретают себя» и «полагают когитации» такие «я», что запад… – впрочем, об этом в своём месте.

Человек рождается как современный человек только тогда, когда создает собственный, свой и ничей другой, индивидуальный, неповторимый, единственный, личный вниманиум

И снова меня восхищает упрямство русских писателей – Н.В.Гоголя, Л.Н.Толстого, теперь – Ф.М.Достоевского, настаивающих на своём вопреки всеобщей трусости... Я намерен дойти до крайности в «живом» испытании того, что такое русское и насколько мы ещё русские, насколько жива в нас русская кровь.

...философов намерение не интересовало, так как намеревалось чистое «я», про которое философы почти всё знали, кроме того, что его просто нет...