Рейтинг публикаций

Два краснолицых мужика тащат через площадь гигантскую двадцатиметровую сосну, с кряхтением, сопением и матерными облачками пара около открывающихся и закрывающихся ртов. Сосну предполагается использовать в качестве новогодней елки дома у одного из этих мужиков, обвешивать ее игрушками и "дождиком", водить пьяные хороводы.
Пытаются втиснуть сосну в кстати подошедший трамвай. Орут, ругаются, вышвыривают из вагона визжащих пассажиров. Сосна не проходит, упирается в стены, крушит стекла. Умаялись, бросили. Трамвай дальше не пойдет, просьба освободить. Сосна валяется у остановки огромной рухнувшей колонной. Мужики, свирепо-растерянные, курят, плюются, не знают, что делать и как дальше жить.

Теперь никто не скажет, что Воробьев – это звучит подло. Теперь любому станет понятно, что Воробьев – настоящий железный феникс, всякий раз воскресающий из пепла бытия, и никто на свете не посмеет прервать мой непобедимый полет

...Счастье есть. Много счастья, а жизни нет, потому что, вообще-то это - не жизнь. Так, подобие жизни. Жизнь - там, за окном. А это - так, нечто. Дивертисмент.

Он шел вперед, губы его шевелились – первый раз в жизни он говорил сам с собой, проигрывал в голове тот, последний, так и не завершенный разговор. Домой идти было страшнее всего, в этих стенах все напоминало о Саше.

...просто сидеть в избушке, всю долгую забайкальскую зиму, без света, без отопления, без интернета, да без всего (и вместе с тем со всем!), и смотреть в окно, не подстрелил ли браконьер медведя, не съел ли медведь браконьера, или зайца, или еще кого-нибудь. Так полагалось по должности...

Судьба. Сильно сказано, для человека зачастую довольно и одного её росчерка.

«Хотите, я выслушаю Вас?» – продиктовала она текст объявления на автоответчик редакции, указав свой телефон и электронный адрес

...забавляли сами игральные карты, точнее, то, что на них было изображено: маленькие силуэты самолётиков соответственно чёрного и красного цветов, а фигурами, по возрастанию, служили: авиационный техник, стюардесса и пилот в лётной фуражке. Джокером был крупный, эффектно поданный пассажирский авиалайнер... На рубашках всех карт плавали облака.

«Слово-то какое, деточка» – всплывают в голове давешние слова Илларии, – «На звукосмыслы разложить можно: «адью» – французское «прощай», а «тере» – эстонское «здравствуй»

Так они и жили... Впрочем, они еще работали. Аркадий – водителем на маршрутном такси, Маша – в детском садике. Оля (еще была достаточно хороша) – сидела в приемной крупного начальника и стучала на печатной машинке. А Петя…

Все дело в том, что это нужно было видеть из окна моего дома. Только из этой единственной в мире точки и можно было видеть и обозреть всю скуку мира, открывшуюся вдруг детскому зрению как дар или проклятье...

"...в подземелье был обнаружен труп одного из работающих в усыпальнице реставраторов. Милиция тогда не нашла состава преступления. В заключении судмедэкспертов говорилось о том, что смерть произошла от удара головой о каменный пол в результате падения с высоты строительных лесов. На момент падения погибший был один".