Рейтинг публикаций

...было тесно и уютно! Всюду мелькала разноцветная жизнь! Полоски, кружочки, блёстки, шипики, усики и всевозможные глазки – кишмя кишели кругом! Жемчужницы, разинув свои домики, чванились великолепным жемчугом: белым, как молоко, розовым, как утро и чёрным, как ночь. Медузы томно кружились, изнемогая под тяжестью своих изысканных платьев. Креветки, звёзды, коньки и ежи, и ещё какая-то неопределённая, недовылупившаяся, разбитная мелочь, и с ними пара осьминогов, преодолевших чернильную злость – все кувыркались! все веселились повсюду! Ах, если б здесь, в подводье, запеть бы хором!

Не знаю, откуда и как пришло ко мне это понимание, но я знал, что оставаться в доме было нельзя. Правда, и бегство из него не могло помочь, спасаться было, как я предчувствовал, бесполезно; и все-таки я накинул пальто и выбежал на залитую весенним солнцем улицу.

Овеянная нежным ветром телесность, означающая лишь собственную возможность (а значит открывающая и любые другие возможности) становится началом свободного от препятствующих рефлений пространства. Его ландшафта – удивительного и освобождающего. Именно в этом саду из рассеченного мыслью тела Ницше встает современная амазонка.

Мой древний халат поистёрт и от времени сер. \ Сажусь я в автобус и еду смотреть на закат. \ Последние годы мои где-то в СССР \ я езжу смотреть на закат, облачившись в халат.

застилает мозг и глаза неясная пелена, \ и сначала постоишь-потупишь минутку-другую, \ припомнишь дворики, где чем-нибудь аккуратно торгуют, \ изумишься, какие дикие населяют Русь племена.

"Добродетель скучна". Душа являет себя только там, где нет деления на "артистов" и "зрителей", на "исполнителей" и "слушателей". А вот порок бесконечно живописен. Путей и тропинок порока неисчислимое множество, с приключениями, сюжетами и изворотами. Духовный путь значительно более единообразен...

...Шломо — это цельность, единство, сопрягающее идеальные ипостаси: идеальный правитель, идеальный дипломат, идеальный строитель, идеальный собиратель земель, богатств, изящных речений. Шломо — мудрец (здесь, пожалуй, любой эпитет будет не впору). Царь Шломо быть таким себе может позволить. Черновую работу по устроению царства сделал отец. Сын может размышлять о великом и вечном.

так человек пришел через кулак когда его рука схватить посмела запретный плод горящий в небесах и кулаком объять всё сущее а что в кулак не умещалось ударить кулаком под бровь

Если бы я была Джойс, я бы умудрилась в описание одного дня, прожитого по-американски, вложить полную хронику американской литературы: пробуждение и завтрак дала бы в громоздкой стилистике Ирвинга, Торо, Мелвилла и отчасти Эдгара По, первую половину рабочего дня и обед описала бы в духе Твена и отчасти Уитмена - "О Работа, Работа! Тебя я пою! Ты даешь мне Бабки, о Бабки! Бабки, о Бабки, вас я пою!".

Другие имена, названия иные, пристыженно пройдясь на посошок, \ Не вспомню их, не назову, отныне и присно \ должно возвращать должок \ Домам, дворам, углам и закоулкам, всем, кто меня во времени несли, \ И каблукам, звенящим манко, гулко, деревьям, гнущимся не ломко до земли. \ Всего не обойти, везде не появиться и не расторгнуть давний договор: \ В урочный час я обязуюсь слиться с тенью, к виску приставленной в упор.

Нашей жизни, нашей кости \ только на мышиный хвостик: \ мышка хвостиком махнёт — \ миг пройдёт и век пройдёт. \\ Вот она бежит по стенке, \ морща быстрые коленки, \ как черничины, глаза \ и на шёрстке бирюза. \\ Мышка-пышка, мажордом, \ не смахни меня хвостом!

А как хорошо все начиналось!
1960-й год. За окном маленькие, чуть живые, их только посадили, липы, зато во дворе огромные старые тополя.
Дома, в комнате большой лимон на подоконнике, диван… Радио, сначала это был даже не приемник, просто большая черная тарелка репродуктора… Старый платяной шкаф с зеркалом до самого пола. По граненым краям зеркала – радуга…
На полу горшок…
А потом я поступил в Детский Сад…