Рейтинг публикаций

Теперь Рим стал так силен, что мог на равных воевать с любым из соседних городов. Люди радовались, пили винцо, ковыряли пятерней в носу, торговали, дрались, опохмелялись, спали до обеда, в общем, вели себя свободно и непринужденно.

Если есть малейшая шороховатость, несоответствие форм, предотвращающее идеальное соединение частиц (...) то возникает трение, вызывающее взаимное раздражение изначально тянувшихся друг к другу сил. Чем больше два несовершенства пытаются слиться, тем сильнее трение и напряжение. Рано или поздно силы вскипают и, как два льва, борющихся за лидерство в стае, бросаются друг на друга.

Все, что я расскажу, поведал мне сам Константин.

С соседями по коммуналке Крабов научился общаться как с порождением своего ума, и порой ему начинало казаться, будто все эти люди не существуют вне его сознания

Везде ирреальность, везде. Ищешь глазами настоящее, и никак не находишь.

С эксцентричной Агатой дед развелся сразу после рождения Андрея. Было ощущение, что железная бабка ненавидела всех – деда, за какой-то тайный проступок, сына, невестку, но больше новорожденного внука.

Это был другой мир. Я видел себя, я ощущал каждый сантиметр своего тела, но я больше не мог руководить его действиями.

«Ах, если бы я мог улететь! – вздохнул про себя узник Мухин. – Если бы я взмыл ввысь, не взирая на все эти решётки!»

...Краснодар был городом богатым, уютным и спокойным. Четвёртый в России оплот рвачества и спекуляций. После Москвы, Санкт- Петербурга и нефтяных регионов. При этом более спокойный и гораздо менее космополитичный, старосветский. Таким Краснодар перестал быть лишь незадолго до превращения его опять в Екатеринодар. До этого люди были резко против возвращения дореволюционного названия. Не из какой-то приверженности к коммунизму. Просто они подсознательно боялись, что с изменением названия рухнет их относительно налаженная жизнь. Жизнь, тем не менее, рухнула.

...Больше всего мне мечталось попасть на Аляску, но это выходило слишком дорого. Хотелось еще в Новый Орлеан и Сан-Диего, в Аризону и Колорадо, в Сиэтл и в Орегон, где жили русские старообрядцы, в Йеллоустоунский национальный парк с его гейзерами, но в конце концов я улетел в Сан-Франциско с тем, чтобы потом перебраться на восточное побережье.

Потому что жизнь такая.