Рейтинг публикаций

Пробегает утренний ручей: \ Быстро и бесшумно свет несется. \ Испещренный берег горячей \ От прикосновений рыбы-солнца. \ Вниз стекают брызги по скале, \ Обнажая меловое русло. \ Солнце на крючке, вода теплей \ От лучей заката. Камни тускло \ Отражают галечное дно, \ Звезды пропитались свежей влагой. \ И навстречу трудно и темно \ Пресный ключ бежит как будто брага.

Мне нравилось сидеть под столом. Я сел, как всегда: поджал ноги в коленях и обхватил их руками. Я посидел так одну только минуточку, а может, и меньше. И мне этого хватило, чтобы по-настоящему почувствовать, что такое карантин. Мне стало хорошо-хорошо. Так хорошо, что лучше не бывает. Я протянул руку к ножке стола и стал гладить ее пальцем: вверх-вниз, вверх-вниз…
На кухне работало радио. И там же что-то делала баба (она всегда что-нибудь делает). Скоро придет мама, и мы будем обедать. И всем сейчас хорошо. Как, оказывается, хорошо, когда всем хорошо.

Вспомнил университетскую лекцию из курса сравнительного языкознания. Профессор сообщил нам странный факт: древнерусский язык поразительно похож на древний, изначальный санскрит. И вот на днях читаю у Мамлеева о "невидимом мировоззрении", которое возникло в русском народе давно, возможно, даже в доязыческий период, и которое весьма родственно метафизике индуизма. «По исследованиям, проведенным Гусевой, великим индологом, и по исследованиям этнографа Жариковой обнаружилось, что в двадцатом веке есть места, где люди говорят на протосанскрите, на чистом протосанскрите. Это на севере, под Архангельском. Потом выяснилось также, что протосанскрит на семьдесят процентов совпадает с русским языком...» Далее он предполагает, что проторусские племена пришли в Индию с севера еще в те времена, когда существовала Гиперборея, «о которой писали греки, и о которой написал книгу Ломоносов – "Об истинном происхождении русского"».

Жадное до жизни не жалеет живое. Живое жалеет даже жадное

Застыло время; \ Из розоватой бездны \ Вымерзается наше безумие, \ Глазницы сквозят бирюзой, \ Когда мы — ледяные люди — \ Незаметно ускользаем в вечность. \\ Со звоном разбиваются о камни \ Хрустальные слёзы и хрупкие лбы, \ И больше некому окинуть взглядом \ Просторы планеты по имени Льды.

Конечно же для эстетики Оскара Уайльда характерен вовсе не только поиск красоты, в её основе прежде всего неординарный ум и колкость. Афоризмы Оскара Уайльда, его смех сквозь слезы над действительностью – и над мифом – делает его произведения удивительно тонкими и красивыми.

Пониманье приходит само – из высот. \ Русь моя – не страна. Русь моя – внутривенна. \ Умираю я ею. Живу ей. И вот \ то ли верно всё в ней. То ли вовсе неверно. \ За неё я погибну. Погибну. А ты? \ Мне открылись, разверзлись тугие громады. \ Я несу её крест на Голгофу. Шипы \ мне врезаются в спину. И камни. И взгляды. \ Валерьянку ли пить? Корвалол? Анальгин? \ Или сок пить берёзовый – сладкий, малинный? \ Чтобы выдохнуть крик мой из этих руин: \ – Русь моя – не страна, это – кладезь старинный: \ хрупкий, розовый, словно бы на волоске. \ Тихо льющийся в руки, в ладони, кувшины. \ В бересте. В Житиях. В каждой капле в реке. \ В ней рубины, кручины, калины, былины. \ Авакумовы версты. Могилы царей. \ Я несу её крест. Ноги сбиты. Ладони \ все в кровавых мозолях. Но всё же добрей \ быть хочу к тем, кто в спину свистят.

Поэт сразу включает нас в ситуацию диалога. Наблюдатель почему-то знает, в чём нуждается тот, кто встретился ему на пути. В отраде. Она помогает человеку отвести душу, облегчает бремя, скорбь. Ищи отраду в молитве – учит нас пословица. Святые отцы замечали, что Господь не освобождает от скорбей, несчастий, но даёт силы их переносить. Наблюдатель свою отраду уже нашёл – он молится, но не за себя. Он просит Господа о путнике.

Впрочем, писатель, создавший громады, принадлежит всем векам, и высящиеся соборы книг Гюго вновь и вновь призывают обратиться к художественной литературе, как к той мере, что поможет выжить в года тотального эгоизма, бесконечного потребления и змеиного прагматизма.

Истина подобна Богу: она непостижима и недосягаема, а потому и бесконечно притягательна. Все различие между верующим и мною сводится к тому, что если для верующего Бог есть истина, то для меня истина есть бог — тот бог, по которому я безмерно тоскую и которого жажду обрести.

Несколько, ТАК объединённых слов, дают ощущение божественности, небесности речи; и – завораживающая, такая простая внешне, куда сложнее всякой искусственной сложности, музыка...

.