Рейтинг публикаций

Ноги сами свернули налево, потом направо и вот уже перед ним опять горела надпись неоновыми, бледно-розовыми, прописными буквами «Патрисианна».

Мать уставилась в один из ржавых разводов на стыке потолка и стены и молчала. Плотно сжатые губы и образовавшиеся жесткие складки вокруг них выдавали несогласие. Я чувствовала, что внутренне она сопротивляется моему решению определить её именно сюда.

Без калокогатии тоже можно жить - уж поверьте мне на слово.

...мою грудь переполнял давно забытый детский восторг, который испытывает любой засидевшийся дома пацан... Мы попали в настоящую сибирскую тайгу и первый раз в жизни столкнулись с тем, что казалось абсолютной свободой.

Что, спрашивается, толку в том, что некоторые из приглашенных многократные лауреаты инфляционных премий добродетельны до дыр в платье да умны до мигрени? Они ли миром правят? Что они без нас? Так, плебс на фуршете, не боле. Другое дело — мы. Знатность, признание, красота.

Мы были семьёй

Сидора молча стояла у окна и наблюдала, как дети – с высоты почти крошечные – топают ногами по остекленевшим лужам, весело и с брызгами ломают тонкий лёд. Их крики, прежде раздражавшие, теперь – что было странно – не добирались до шестого этажа, все звуки стелились, как туман, на улице внизу. В квартире было тихо-тихо.

...она, кстати, снова возвращалась на свой стул, садилась и долго смотрела в сторону пресловутой ручки двери, которая все еще находилась в трех метрах от нее, и через которую, естественно, как и через дверь, ничего не было видно, по законам физики, химии, математики, геометрии и даже термодинамики.

Так это представлялось Сгунтрикову: Наташа, волнуясь весьма кокетливо, раскрыла согнутую в четыре погибели и ещё умерщвленную степлером записку со стихотворением. Черные её глаза медленно и с восторгом прочли: «Наташе Фукс»

Мне видится Нарыков, бодро шагающий из РКБ, одухотворенный, познавший Истину. Этого я тогда наблюдать не мог, но моя память воссоздает все именно так. Я шагаю с ним рядом, молча, в едином Знании. Сначала мне заметен его профиль, но потом я будто раздваиваюсь и вижу нас обоих, молча шагающих по шоссе. Я словно гляжу в объектив какой-то бестелесной видеокамеры. Затем видеокамера резко взмывает вверх и немного в сторону, видны нескончаемые поля и рощи вдоль шоссе, и мы с Нарыковым кажемся маленькими человечками идущими к городу, который уже рядом, и где еще совсем недавно тишину ночных улиц огласил младенческий крик.

ДЕДУШКА. ...Война закончится, в поварах будет самая наипервейшая необходимость.
МАМА. (растерянно). Я вас не понимаю.
ДЕДУШКА (берёт МАМУ за руки). Лена, женщина добрая, послушай меня. Я тебе кое-что скажу, и ты немного испугаешься.
МАМА. Кажется, я уже…
ДЕДУШКА. Но ты, Лена, до конца не бойся. Потому что мы всегда рядом. Просто поверь. Поверила?
МАМА. Поверила. Вы всегда рядом.
ДЕДУШКА. Лена, война ещё не закончилась.