Рейтинг публикаций

Алексей Филимонов – наш современник – поэт, набоковед, продолжает лучшие традиции мировой литературы, начиная от Данте, создавшего новый литературный язык, оказавшийся многим близок, ибо его «Божественная комедия» написана терцинами, обладающими своеобразной цепочкой рифм и мелодичностью звучания, через учение Михайло Ломоносова и заканчивая Серебряным веком, вспоминая таких ярких его представителей, как Велимир Хлебников, Владимир Маяковский, Игорь Северянин, создаёт новые слова – окказионализмы в пространстве литературно-философского направления «вневизм», основателем которого он является.

...модернизация модернизма во многом определит дальнейший путь развития современной поэзии, постепенно преодолевающей тупик постмодернизма.

...Коммуникационный сквозняк, возникший в эпоху Интернета, породил интересный феномен, известный социологам как «инфляция смысла при избыточной информации». Как бы ни старались современные авторы достучаться до ума и сердца читателя, их Слово все равно будет восприниматься как часть того поэтического планктона, который гуляет по просторам Интернета.

Мифологические образы – не суть произведений, а способ высказать свое отношение к бытию.

…мы попытались разгадать тайны стихотворения Мандельштама, раскрыть свой «веер» смыслов. Космос культуры бесконечен. По словам С.М. Марголиной, поэт использует «прием ассимиляции чужих текстов для реконструкции собственной семантической реальности».

Исследование романа «Отчаяние» В. Набокова методом аналитического, философско-культурологического и структурно-семантического анализа.

Ахматова пишет обо всех нас, касается таких вещей, осознания которых мы обычно стараемся избегать. В которых не хотим, боимся себе признаться. В одном из неоконченных стихотворений Ахматова вновь обращается к этим размышлениям, оценивая прожитое как бы со стороны: «…И ей эта жизнь показалась / И незаслуженно долгой, /И очень заслуженно – горькой, / И будто чужою. Увы!.."

Русская поэзия тяготеет к сохранению строгой пульсации стиха. Механическое воспроизведение древнегреческой метрической схемы, следовательно, приводит к полному распаду ощущения размера. Стихи превращаются в неловкий, с трудом дышащий верлибр. Вот и получается, что рабское воспроизведение оригинала приводит к результату, не только далёкому от оригинала, но и лишённому эстетической ценности.

Завет поэзии всегда нов, его пишут четыре евангелиста: огонь, вода, земля, воздух. И пять пророков: зрение, слух, вкус, осязание, обоняние. Ее язык рожден свирелью Пана и дудочкой Леля – младенческий лепет первых лет на этой земле. Язык – потребность духа. Поэт – интуиция языка. То, что мы называем словами – это на самом деле не слова. Мы не видим в словах – слова. Настоящие слова – шум леса, сгустки тумана, жалобы ветра, голоса гор и пустынь, гул водопадов. Настоящее слово бессловесно. Оставить лист бумаги чистым и вместе с ветром петь – проявить великую доблесть.

Поэт сразу включает нас в ситуацию диалога. Наблюдатель почему-то знает, в чём нуждается тот, кто встретился ему на пути. В отраде. Она помогает человеку отвести душу, облегчает бремя, скорбь. Ищи отраду в молитве – учит нас пословица. Святые отцы замечали, что Господь не освобождает от скорбей, несчастий, но даёт силы их переносить. Наблюдатель свою отраду уже нашёл – он молится, но не за себя. Он просит Господа о путнике.

...Павич создает книгу, в которой разные стратегии чтения не только описаны, но и фактически воплощены.

Поток воображения импровизатора сродни видеотексту, в потоке которого находится Сочинитель, он же – Сочиняемый, что знаменует Воскрешение автора.