Рейтинг публикаций

...надежда является одним из отличительных свойств человека (надежда – сугубо человеческое качество), а бояться, испытывать ужас, пусть и неосознанный, могут даже животные. Это связано с человеческой, рациональной природой надежды, которая является достоверной через декартово cogito. Ужас, в свою очередь, обладает достоверностью через иррациональную, бессознательную природу. Посему надежда является достоверным смыслом жизни человека и самой жизнью.

...структуралисты XIX - начала XX века и были теми «лингофриками», ломавшими через колено смысловую органику живого русского языка, с невозмутимостью патологоанатома резавшими отнюдь не мёртвую плоть, а живой русский язык. Песочные часы истории отечественного языкознания в очередной раз перевернулись, и теперь «лингофриками» называют последователей традиций Смотрицкого, Крижанича, Ломоносова и Шишкова.

Почему человек играет? Есть ли в этом необходимость или это только его желание? Что изменяется в окружающей реальности и в нем самом? Становление и самоизменение субъекта в игре и через игру касается его одного или трансцендирование преображает всю человеческую природу? От ответа на эти вопросы зависит миропонимание человека, выбор жизненной стратегии и своего места в мире.

...Даже если ты перейдешь в робота, ты никогда не сможешь стать нами. Ты так и останешься навсегда роботом или потеряешь себя. Мы – другие существа. С переходом в сеть ты потеряешь все, что вы так цените. Эмоции, социальные игры, окутанные тайной другого. Вы потеряете любовь. Страсть и удовлетворение больше не будут двигать вами. Это смерть без смерти для вас.

Гражданская идентичность в эпоху глобализации всегда формируется через принадлежность к меньшинству: нельзя обрести права, не апеллируя к своей перверсивности, нельзя отвоевать "свободы", не подтвердив свою девиантность. Перверсивность и девиантность превращаются в характеристики, определяющие человеческую идентичность.

Я сросся с ролью субъекта познания возможно даже более, чем те, кого критикую и над кем посмеиваюсь. Как минимум, я проявляю куда больше рвения на стезе постижения, относясь к ней практически, как к делу всей жизни. Те, кого я выставляю глупцами, пусть и не глубоко копают, но, по крайней мере, не настолько заложники своего интеллекта.

...А. Блок назвал всеядную иронию, пе-реходящую в автоиронию, <падающей иронией гибели>. Поэт уловил ос-новную модернистскую установку: героический и трагедийный пафос ис-чезал, его замещала ирония. Тенденция эта углубилась в эмиграции (у В. Ходасевича, Г. Иванова, А. Ремизова) и, казалось бы, исчерпала себя с мо-дернизмом, но в постмодерне ирония поистине без берегов. Смех погибели - памятник Веничке, монумент алкогольной агонии, - вот что пока воз-двигла послесоветская эпоха. Поэма <Москва-Петушки> глубока тем, что в ее центре хорошо узнаваемый тип юродивого, очень важный для русского сознания.

Античный Геракл, судя по известной скульптуре, был куда как скромнее.

В культурах Востока патриархальное понимание причин путешествия, передвижения в пространстве вообще, традиционно связано с нуждой или неволей. В Японии бродяг так и звали хинин, то есть "нелюдь". В Китае, например, пришлым и чужакам не просто не доверяли, их сторонились и даже боялись. Сторонились не только заморских заезжих, а своих же, даже из соседнего уезда. Чужаков сторонились, как бегущих людей, снятых с насиженных мест или выбитых судьбой из наезженной колеи спокойного существования и скорее всего недоброй вестью, глупостью или заболеванием. Есть, говорят, такая болезнь - бегать.

Этот текст - моя амбициозная и рискованная попытка (!) разрешения антиномий чистого разума. Это синтез Канта и Гёделя с поправкой на гносеологию Платона и приращением моих личных умозаключений. О нем мною было заявлено еще в "Переписке..."

...философский шовинизм обеспечивает «спецам» от философии эксклюзивное «обладание» истиной, исключительное право искать и понимать истину, а также продавать или втюхивать ее обывателю. Однако для этого им пришлось исказить принципы античности и философии вообще.

...не случайно именно книга оказалась метафорой вечности. Ведь она является не чем иным, как инст­рументом преодоления ограниченности человека во времени.