Рейтинг публикаций

Кто бы мог подумать, что буду тосковать – и по кому? По девушке из сна; это при том, что свою Анну я люблю бесконечно.

Вечность не спешит, куда ей торопиться, она всё уже успела, остаётся только странствовать по себе, ротозействовать и смеяться над иллюзией делания, над страстями намерений и мечтаний. Она вечно раздваивается, обманывает сама себя, разыгрывает и приманивает, убегает, прячется и смеётся из-за угла. Жизнь – её шутка, о которой забыла навсегда.

Человек — исказитель бытия, бытие — исказитель человека, а вместе они порождают бесконечность уродства.

...она подумала, что любовь, или что-то там, ее напоминающее, — это самое страшное чувство на свете, такое красивое, романтичное, удивительное — сначала, и такая гидра неуправляемая, разъедающая все внутри, на каком-то другом, уже следующем, нескончаемом и главном этапе.

у Софьи было на что посмотреть. Не квартира, а кунсткамера какая-то. В отличие от моей – с голыми стенами, без единой финтифлюшки, которая может мертвой хваткой прилепить человека к жизни.

...огромная перваншево-синяя туча закрыла солнце, а над тучей во все стороны вырвались розовые лучи. Ветер усилился. Кое-где стали пролетать редкие снежинки, а затем… Затем в огороде раздалось неровное придыхание и настороженное фырканье. Дед поднялся с бревна и от удивления приложил на макушку головы руку. Женька тоже поднялся — и встал, как вкопанный! Посреди огорода рыхлый снег строптиво ковырял дивный конь...

...у него завидное терпение и настойчивость. Ибо он сам для себя интрига, вечное творчество момента, надежда и любовь.

Поэтесса словно бы подавала пример, словно бы намекала: «Будь как я, потому что оно того стоит». И Василий не был бы Василием, а был бы кем-то заскорузлым и нечутким, если бы не внял этому намеку.

...Слезы, слезы: Давай-ка я тебя хоть салатом покормлю, нельзя же совсем ничего не есть. Хочешь бананчика?.. Ты спрашиваешь, почему я с тобою так нянчусь? Не знаю, милая...

Ангел же не спал и все видел и сверху, и снизу, из-под земляничной земли. И Он наклонился над раскрытым ртом женщины и стал просить ее, чтобы она, пока не поздно, умерла. Он стал искушать ее смертью, отравленной, как сок новогодней бузины, что уклоняется от молнии. Щелкнув невидимыми пальцами, Ангел призвал влагу снега и дождей, чтобы те падали холодными снежинками и мокрыми, как от фонаря, каплями на ее, женщины, голый живот, и чтобы она поскорее преставилась.

«Чиркать спичками по вискам!» – была следующая команда. У кого-то в толпе, к счастью, нашлись спички, которые стали раздаваться участникам; когда каждый был, так сказать, оспичен, все разом исполнили указание. ...При этом неожиданным было, что у всех спички от чиркания по вискам загорелись!

Всё получилось как в кино, даже удивительней. Жизнь зачастую смелее и ярче воспитанных лучей синема.