Рейтинг публикаций

Меня преследует один и тот же сон: // Пришел на суд ТРИНАДЦАТЫЙ присяжный, // И перевесил голоса по-свойски он. // Сон… Это сон… Но больно он уж страшный. // Сон прямо в темя мне, // И нервной думы тик: // Он сядет на скамье, // Он вынесет вердикт

Ясперс предпринимает попытку объяснить поведение Хайдеггера в 1933-34 гг. и в последующие годы. Он сравнивает его с «мечтательным мальчиком», который в своей невинности дал себя увлечь «зловещему»

Это была лосиная голова. Глаза прикрыты в дремотном величии, безмятежно. Лосиных голов было четыре, они громоздились на заднем сиденье, и было удивительно, что эти мощные животные позволили себя казнить.

Уязвимость твоя вся – как на ладони

И вот – о, чудо! – неправдоподобно, царственно отстранилась, отступила на шаг, пропуская его в тамбур

Он воткнул катану в руку с пистолетом и подтянул их к себе, схватил их одной рукой и начал стрелять прямо из чужой руки, продолжавшей сжимать пистолет. Попадая в людей с мясистым гулким хрустом, пули издавали больше шума, чем когда вылетали из глушителя

Джоанна села за стол, взяла лист бумаги и вывела четкими большими буквами: «Завещание», – и впервые ясно и отчетливо поняла, что завещать состояние некому

И никогда – не говорить: фу! – как я устал! (Вариант: уф! – // как я устал! – т.е. то же самое: палиндром.) Нельзя // этого говорить – и всë тут! – Т.к. счастье своë спугнув // таким вот глупым образом (устал, мол!), долго его не вернëшь, ползя // по жизни потом – как муха: медленно, клейко, нелепо...

Никогда не сдавайся! По этому принципу живет богатая барыня, обвинённая в жестоком убийстве собаки. Герасим, ее личный секретарь, тоже вынужден следовать этому лозунгу.

17 глава романа новозеландского прозаика, с самого начала написанного по-русски (а не на английском), посвящённые России и ищущие российского издателя.

В лунном свете стало видно, что на одной его грани выбиты аккуратные ровные дуги, которые постепенно преобразуются в «глаза». Следом за ними из-под земли появились «нос» и «рот», полный острых зубов. Микола попытался своим весом помешать «росту» древнего идола, но где уж ему! Мощь тысячелетий, когда-то сжатая, как пружина, теперь распрямлялась с невероятной силой.

История наступает, когда кончается твое время.