Рейтинг публикаций

...именно в России символизм стал наиболее значительным и масштабным явлением. Русские поэты-символисты привнесли в это направление нечто новое, то, чего не было у их французских предшественников. Одновременно с появлением символизма начинается Серебряный век русской литературы. Трактовка символа варьируется, поэты, художники, музыканты, философы придают ему новый смысл. Слово-символ предполагает большую силу воздействия, связь с другими мирами, собственные, независимые от человека, законы существования.

...этот роман мне представляется откровением души самого Александра Потёмкина, его раздвоенности на романтика и бизнесмена. Это горькая исповедь...

НЕСКОЛЬКО ИЗБРАННЫХ СЛОВ ОБ ИГОРЕ ЛОЩИЛОВЕ

Английское чучело Чехова, будьте уверены, Россия не примет.

«В долгий год, когда я, лежа в постели, уже не чаял, что я когда-нибудь встану, я научился от предутреннего чириканья воробьев за окном, и от лунных лучей, проходивших через окно в мою комнату, и от всех шагов, достигавших до моего слуха, великой сказке жизни, понял святую неприкосновенность жизни. И когда, наконец, я встал, душа моя стала вольной, как ветер в поле, никто уже более не был над нею властен, кроме творческой мечты..." (К. Бальмонт)

Повесть написана о любви, и даже эпиграф к ней — слова Жиля Висенте «Любовная охота сродни надменной – соколиной».

...Адмирал Путятин прибыл на фрегате «Паллада», и его секретарем был Иван Гончаров. Эскадра стояла на рейде, на берег сходить не разрешалось, и вот Иван Гончаров и мой прадед Иван Фуругельм вели переговоры, а также ездили в Шанхай узнавать последние новости. В произведении «Фрегат Паллада» мой прадедушка упоминается несколько раз. Когда книга «Фрегат Паллада» была издана, Иван Гончаров послал прадедушке экземпляр с дарственной надписью. Но, к сожалению, когда имение сгорело, эта книга сгорела тоже. Так что, можно сказать, это была почти дружба. Когда потом экспедиция направилась на север, они приплыли к небольшому необитаемому острову. Мой прадед предложил, чтобы его назвали именем Путятина, а Путятин сказал, что хорошо бы острову носить имя Фуругельма. Так появился остров Фуругельма, он и сейчас существует с этим названием, недалеко от Владивостока.

…симпатии Гуля на стороне действующих или бездействующих, но искренних и честных индивидуалистов, а не на стороне карикатурных, потерявших всякую связь с реальностью, «деятелей».

Писатель постоянно искал ответ на “русскую загадку” и не уставал подчёркивать алогизм, парадоксальность, непредсказуемость российской действительности, её “метаморфозы”, “сюрпризы и внезапности” (...) Так и здесь – “развязка дела так оригинальна, что подобное ей даже едва ли возможно где-нибудь, кроме России”/...

Будучи не от мира сего, творец остро чувствует враждебность мирового закона и ищет спасения у царственной Прихоти – тени Неисповедимости Божьей. Но ей подражает и обезьяна. Союз гения с властью превращает его в Фауста, борьба с князем мира сего – делает его подражателем Христу. Гений Булгакова всегда на распутье, всегда между Фаустом и Христом.

Тридцать имен антологии – это тридцать жестов-высказываний на тему: что есть человек в современном мире, в чем его боль-и-быль...