Рейтинг публикаций

Есть автор мало того, что сам пишет свой роман (что уже аномалия для современного литературного текста) – он при этом еще и думает. Ситуация скандальная.

Достоевский, наверное, был одним из немногих, кто не только так потрясающе достоверно смог показать особенности личности творческого человека, но и вписал историю его трагедии в контекст того искусства, которому без остатка тот посвятил все свои устремления и с чем были связаны его неизбывные мечты и надежды.

...на соответствующих «аналитических» должностях в коллегии работают два Александра Сергеевича – Грибоедов и Пушкин. Причём грамотно залегендированное «наше всё» работал более продуктивно и рискованно... (...) кавказские рассказы Льва Николаевича Толстого – по оценке «непрофессиональных литературоведов» – свидетельствуют о его более чем осведомленности в разведывательных донесениях.

...Чтение - это работа, основанная на метонимии, работа по интерпретации, которая не всегда может совпадать с герменевтическим смыслом произведения. Читатель интуитивно ищет в тексте свое, иногда даже желая переписать текст. Возможно это сделать как персонаж Борхеса из новеллы "Пьер Менар, автор Дон-Кихота", где речь идет о человеке который пишет заново книгу Сервантеса при этом переосмысливая каждую ее фразу. Текст остается тот же самый, слово в слово, но смысл в него вкладывается уже другой. Возможен другой, более грубый путь. Например, один тюменский поэт-примитивист Воха Важенин в стихотворении Пушкина "Я вас любил:" заменил одно слово "любил", на "люблю". "Как будто сам сочинил",- объяснял поэт.

Любовь по своей природе невербальна – и невербальна тем более, чем больше произносится слов и чем более они обнаруживают свою бессмысленность перед лицом более совершенных и более точных форм выражения. Вот именно – этих самых. Потому что никак иначе, чем через опыт обретения и расставания, не передать тот ужас обретения и потери, ужас понимания того, что это навсегда и что эта любовь перепахала тебя так, что буквально ничего в тебе от прежнего человека не осталось и что ты, да простится мне это сравнение, упал Савлом, а встал Павлом.

Будучи не от мира сего, творец остро чувствует враждебность мирового закона и ищет спасения у царственной Прихоти – тени Неисповедимости Божьей. Но ей подражает и обезьяна. Союз гения с властью превращает его в Фауста, борьба с князем мира сего – делает его подражателем Христу. Гений Булгакова всегда на распутье, всегда между Фаустом и Христом.

...смерть Лорки казалась мне несравненно более "гуманной", в легендарной апельсиновой роще, и, в конце концов, он смотрел в лицо взводу расстреливающих его фалангистов. Да и сами фалангисты, они, наверное, были орудием аристократов, убивающих, по их мнению, опасного шута. Гумилева же, наоборот, убили страшные клоуны, калеки и горбуны, когда-то кормившиеся на помойке ради своего уродства, и ради Христа.

Петербург – город подражательный, созданный «копировщиком» Петром I как копия, как калька с некоего усредненно-европейского образца, он – симулякр, непохожее подобие. Нет, он – не подделка, а именно, обращаясь к философии Платона, симулякр…

...этот роман мне представляется откровением души самого Александра Потёмкина, его раздвоенности на романтика и бизнесмена. Это горькая исповедь...

Пожелаешь жизнь – будет смерть; пожелаешь добро – станет зло. Сглаз называется.

Теrra incognita - это ...рассказ о бесплодной земле отчуждения, которая царила и одновременно не царила после Первой мировой войны, это абсолютное предчувствие гибели, и ее неоднозначность, невозможность. Нет в тексте прямого осуждения человека, есть только абсолютное удивление тому, что человек может жить-жить, и вдруг умереть, убить, при этом снова вернуться в тот единственный мир вечности, о котором помнил с детства, и которого всю жизнь так отчаянно, как ребенок, боялся.