Рейтинг публикаций

...Маяковский неизменно ориентируется на Евангелие. У него странная, даже непонятная для атеиста ненависть к Творцу вселенной. Ведь если Бога нет, то с кем он сражается? У Маяковского явно есть вера. Антивера.

Любовь по своей природе невербальна – и невербальна тем более, чем больше произносится слов и чем более они обнаруживают свою бессмысленность перед лицом более совершенных и более точных форм выражения. Вот именно – этих самых. Потому что никак иначе, чем через опыт обретения и расставания, не передать тот ужас обретения и потери, ужас понимания того, что это навсегда и что эта любовь перепахала тебя так, что буквально ничего в тебе от прежнего человека не осталось и что ты, да простится мне это сравнение, упал Савлом, а встал Павлом.

Будучи не от мира сего, творец остро чувствует враждебность мирового закона и ищет спасения у царственной Прихоти – тени Неисповедимости Божьей. Но ей подражает и обезьяна. Союз гения с властью превращает его в Фауста, борьба с князем мира сего – делает его подражателем Христу. Гений Булгакова всегда на распутье, всегда между Фаустом и Христом.

он в своих поисках учитывает опыт Малевича, как очень важный в духовном смысле. Ничто и Все для него не абстрактные категории, а то, что постоянно стоит перед глазами

...если абсолютная власть развращает абсолютно, то и власть сверхъестественная должна сверхъестественно же и развращать.

Предположим, что и действительно некие "мы", а именно русские классики пера, вышли из гоголевской "Шинели". Тогда получается, с некоторой точки зрения, если учитывать то значение, какое до сих пор еще имеет русская литература как фундаментальное явление национальной культуры, что те мы, кто вырос и воспитался внутри этой культуры, являемся, нет, не учениками Дьявола, это было бы слишком круто для нас, а несколько иначе, все мы - бесовы дети.

...автор в момент написания романа, – как и Ван-повествователь, Ада, и, соответственно, читатель, в каждый момент прочтения текста, – становится демиургом-создателем, способным выйти за пределы собственного сознания, фактически приобретая черты трансцендентности.

Евангелие и цена, христианская душа и кошелёк, совесть и нажива – Лесков показал несовместимость этих полярностей: мира духовного и сферы денежно-меркантильной.

...этот роман мне представляется откровением души самого Александра Потёмкина, его раздвоенности на романтика и бизнесмена. Это горькая исповедь...

Если сказать об Эмме, как о всего лишь выписанной героине, то она – жертва Флоберовой трусости, как Анна – жертва трусости Толстого. С ними – Тургеневская Ася, Катерина Островского, Шолоховская Аксинья, Кэтрин средней из Бронте, Настасья Филипповна Достоевского, и многие, многие другие.

Есть у писателя сказка «О чиже, который лгал, и о дятле – любителе истины». Произведение написано начинающим художником. Оно слабое, многословное, но зато в нём ясно видно, с чем пришёл автор в мир.

Теrra incognita - это ...рассказ о бесплодной земле отчуждения, которая царила и одновременно не царила после Первой мировой войны, это абсолютное предчувствие гибели, и ее неоднозначность, невозможность. Нет в тексте прямого осуждения человека, есть только абсолютное удивление тому, что человек может жить-жить, и вдруг умереть, убить, при этом снова вернуться в тот единственный мир вечности, о котором помнил с детства, и которого всю жизнь так отчаянно, как ребенок, боялся.