Рейтинг публикаций

...ко мне подходит кто-то вроде ангела и ведет меня к чему-то вроде двери, на которой написано что-то вроде слов – «Страшный суд». Смотрю, а дверей-то не одна, а две. На одной написано – «Этический страшный суд», на другой – «Эстетический страшный суд».

(...) человек может быть понят, да просто замечен, только в момент падения, или подъема. На самом деле, как видим, движение есть совершенно необходимое условие и падения, и подъема. И у Толстого этот подъем, это движение в сторону от черной дыры происходит, потому что его герои понимают: падение не может быть бесконечным. В этом и есть, на мой взгляд, главное, и очень ведущее в сторону <реализма>, отличие на самом деле Толстого от на самом деле Достоевского, герои которого могут падать в пропасть до бесконечности. У Толстого смерть сильнее! Он чувствует ее острей, а Достоевский привык, притерся. Его расстреливали, в конце концов, уже. Его на каторге убивали. И он столько раз умирал за рулеточным столом!

...У открытого микрофона кто-то попытался читать стихи, зазвучало народное творчество ЛИТО из Приозерска под баян, но внимание слушателей рассеивалось между этим происшествием и желанием погасить стресс одной-двумя стопками. Теплоход, набирая скорость, летел к причалу Университетской набережной.

Остается одно – любовь, надежда и вера в неуничтожимость реальности рая.

...ауто-вуаёр не просто описывает происшествия или рефлексии по поводу произошедшего с ним (как в дневниковом или эпистолярном жанре), но занимается подглядыванием, подсматриванием за самим процессом собственного письма, придирчивым и настороженным взглядом проникая во все его “складки”.

В общем, поля колосятся, надои растут…

Владислав Ходасевич был страстный игрок. Это обстоятельство следует учитывать не только его биографам, но и исследователям его поэтического наследия. Можно лишь сожалеть, что Ходасевич так и нe создал обещанную статью об игроках в русской литератyре.

Алекс Керви — луч Тьмы в Светлом Царстве нашего издательского шоу-бизнеса.

...«Адаптация» – это не фантасмагория с футурологией вкупе, ...а вполне многослойное чтиво, то бишь психологический реализм с авантюрно-философской подкладкой.

Среди такого великого сонма горячих симпатизантов Антона Павловича чувствую себя каким-то одиноким изгоем. Страшно признаться: я не люблю Чехова!

Говоря о современной поэзии, следует говорить о том, что в ней вневременно, то есть об онтологическом следе, о веянии Духа в человеческом слове.

Понять – это, как минимум, понять, что нами всегда уже нечто принято, и мы всегда уже что-то готовы бездумно воспроизвести, либо отдавая себе в этом отчёт, либо нет...