Рейтинг публикаций

…мы снова перед интересной, может, самой интересной темой несубъектности внимания, к которой мы приближались, рассматривая наследие христианских подвижников, которые, в поисках бога в себе, себя разсубъективировали, причем настолько "успешно", что наследовавшим им мыслителям, впрочем, как всем остальным, пришлось себя "досубъективировать", возрождать себя субъектами, агентами своих собственных действий.

...человек, в зависимости от задействованного типа восприятия, на начальной фазе распознавания образов воспринимает окружающее неравновеликими, разрозненными пятнами, и наш мозг, руководствуясь приобретенным опытом и знаниями, с максимальной скоростью достраивает наблюдаемое до полной картины.

До сих пор не объяснены широко известные и многочисленные факты ускорения и замедления времени, в частности, явное ускорение времени к старости. В этой работе данные факты находят объяснение с позиции представления времени как информационного продукта.

Его мысли истинно имперские – имея в виду империю духа...

...иллюзорен наш суетный мир, иллюзорны все идеалы, концепции и проекты, но вот вертикаль благородства в душе – единственно, что не иллюзорно. Она проходит сакральной струной сквозь всю шелуху социальных "прогрессов" и ретардаций. Концепциям и идеалам подвержена хроника души, притом поверхностного ее слоя. Глубина души блаженно спокойна и тиха.

...Шломо — это цельность, единство, сопрягающее идеальные ипостаси: идеальный правитель, идеальный дипломат, идеальный строитель, идеальный собиратель земель, богатств, изящных речений. Шломо — мудрец (здесь, пожалуй, любой эпитет будет не впору). Царь Шломо быть таким себе может позволить. Черновую работу по устроению царства сделал отец. Сын может размышлять о великом и вечном.

Одолевая двойственность бытия: добро и зло, рождение и смерть, рабби Акива познал смерть-рождение и взошёл к Славе Господней.

Сомневаться, что были установлены камни, никак не приходится. Повествователь застал их. Мы уже нет. Что в который раз убеждает: слова камней долговечней.

Оба эти города трансгрессивны и меонтологичны. На фоне городских пейзажей в обоих случаях отчетливо проступают фигуры Танатоса.

Булгаков (и, к сожалению, не только он) не понял в Марксе главное, а именно то, что Маркс называет «родовой сущностью человека». И это не удивительно: лично я нигде не нашел у Маркса четкого и однозначного определения этого понятия, которое никак нельзя свести к концепции трудовой природы человека или общественного характера его личности. (...)
Могу лишь предположить, что ответ содержится… в его выпускном сочинении, в котором Маркс по-юношески восторженно писал о данной от природы способности человека к творчеству и бескорыстной жертвенности своей жизнью во имя человеческого рода (как я понимаю, в противоположность жертвенности во имя Бога; выбор и в самом деле непростой, если им человек вообще задается).

На примере обычного зеркала представлен выход из тупика, в котором находится наука, считающая время объективной реальностью в рамках одинарного мироздания.

Этическая парадигма – его сущность (она не видима, ибо не картинка и не панно и не чувственная иллюзия). Но понимание этого закрыто от нас, нынешних людей, ибо мы трижды насквозь эстетичны (то есть моралистичны). Это наше великое достоинство и великий порок одновременно.