Рейтинг публикаций

Если Запад стремится уничтожить всё, что сущностно отличается от него, то русский народ видел и продолжает видеть свою историческую миссию в том, чтобы сохранять многообразие мира и заботиться о нём.

...суть дела надлежит свести отнюдь не к тому, чтобы в разрешении волнующего нас вопроса озаботить себя установлением границ нашего познания (как это делает Шопенгауэр), но к тому, чтобы, оттолкнувшись от уже установленных Кантом границ оного, прийти к такому решению проблемы, которое, с одной стороны, будет исчерпывающим и адекватным, а с другой стороны, все же не позволит нам расширить наше знание за пределы возможного опыта. Этим путем я как раз и намерен пойти.

Слава нужна лишь затем, чтобы однажды можно было махнуть на нее рукой. Когда кто-то думает о том, как бы остаться в памяти потомков, он, на самом деле, думает о другом – о моменте, когда потомкам можно будет сказать: «Катитесь к черту!»

Творческое начало присутствует в каждом человеке, достигая своего пика в немногих личностях. Однако эти гении, за редким исключением, страдают заболеваниями, которые не часто присущи их менее талантливым и многочисленным собратьям. Почему так происходит современная наука не обнаружила, констатируя лишь известные факты проявления рано или поздно в лучших людях болезненных отклонений, с которыми приходится только мириться. Причина этого явления показана ниже и подкреплена соответствующими примерами.

Про то, чего не существует и не может существовать, не нужно знать, что оно над тобой не властно.

...Шломо — это цельность, единство, сопрягающее идеальные ипостаси: идеальный правитель, идеальный дипломат, идеальный строитель, идеальный собиратель земель, богатств, изящных речений. Шломо — мудрец (здесь, пожалуй, любой эпитет будет не впору). Царь Шломо быть таким себе может позволить. Черновую работу по устроению царства сделал отец. Сын может размышлять о великом и вечном.

...замечая воровство мы фиксируем внимание на воровстве, и многие туда и ломанутся, а фиксируя внимание на благородстве, нежности и честности, и – глядишь туда ломанутся, и жить станет лучше. Так какой путь милее и эффективнее?

...«смертные» могут «решить называть» и другие пары, и при этом картина не лишится правдоподобия. Анаксимандровские тепло и холод, например, или сухое – влажное Ксенофана. Однако этот дуализм, как и любой другой, неистинен, условен, так как связан с чувственным восприятием, за завесой которого обнаруживается единое и недвижимое вечное бытие.

Каждый философ находил свой образ данности, тем самым, подталкивая и нас к тому же.

Трудно оспорить утверждение о том, что удовлетворение располагает человека к расслабленности и безмятежности, то есть бездеятельности. Поэтому должно существовать и нечто, способствующее его деятельности...

А дело все было в тюремном опыте поэта. Как вспоминал он потом в «Меньше, чем единица», тогда, в результате советских репрессий он понял великую формулу тюрьмы: недостаток пространства, уравновешенный избытком времени.

Человек — это своего рода «константа» (подобно скорости света в теории относительности) всех информационных, культурных и цивилизационных явлений и процессов в обществе и истории, но на принципах позитивизма и прагматизма, игнорирующих бытие как таковое, осмысление и даже сама постановка вопроса о сущности человека и смыслах его существования невозможны...