Рейтинг публикаций

Относительный аналог Революции «в сфере антропологии» – желание. Структурно желание сходно с Революцией: желание не знает границ, желание не вписано в реальность – оно стремится отменить существующую реальность, перепроектировать её под себя, и, в итоге, длительность желания финализируется как исчезновение, «смерть желания».

Я хотела бы выкричать эту любовь, где моё, \ а не общее, но не могу, не могу в общей боли. \ Ледяные громады гремят. Так, наверно, гортань \ прочищали все русские боги. У той Алатыри \ был Алёша Попович, Добрыня Никитич, Илья \ достоверный наш Муромец. Можно ли быть богатырьей? \ Лишь тельняшка твоя, что на полке хранится в шкафу \ и берет со значком, твой альбом, что из армии, бутсы, \ бирюзовыми флагами, всем, чем могу, тем зову, \ а, точней, заклинаю: вернуться!

Почему так тревожно \ ворона кричит \ в тени высоких тополей \ на улочке провинциального города \ великой страны \ маленькой планеты \ необъятной вселенной? \\ Гнездо не там свила?..

...в отдельной папке на экране автора сей эссецензии два файла: первый – избранное из «Дикоросли-4», второй – избранное из «Дикоросли-5». То, что мнится самым любопытным и важным в томиках. То, что в случае «отжима» всех бывших и будущих «Дикорослей» стоило б, вероятно, включить в одну огромадную, воттакенную ДИКОРОСЛЬ. Позволим же себе кое-что рассмотреть более пристально…

В 90-е годы мы с Давидом трудно жили, с деньгами было туго, и когда надвигался мой день рождения, смыкающийся с 8 марта, я умоляла его не покупать мне таких шикарных цветов, наш бюджет бы этого не выдержал. А втайне ждала, что он меня не послушает… И каждый раз, несмотря ни на что, утром этого дня меня ждали на столе роскошные красные розы на длинных стеблях. Давид покупал самые крупные и дорогие, что были на лотках. И сейчас, спустя годы, я думаю, как же он был прав тогда!

В одеянии Сына и Света, \ В хитоне спасения и славы, \ Протянутом, как ветвь избавленья, \ Мытарям, разбойникам, блудницам, \ Пришел Он – воскресший, смерть поправший, \ Жаждал – и вы напоили Его \ На Фаворе апостольским смятеньем \ И мир поднесли Ему, как чашу \ Со слезами раскаянья и веры – \ И Он отразил в ней лик надмирный \ И о ней не сказал: – Да минует...

…Филипп Майнлендер – философ, ум которого породил, пожалуй, самую жуткую метафизику в истории человеческой мысли, метафизику «самоубийства Бога» (...) был совершенно прав, назвав имя Иисуса Христа в числе тех имен, что исчезнут с лица земли лишь вместе с самим человечеством. Эпохальная кинокартина Мела Гибсона – наглядное и вместе с тем чрезвычайно выразительное тому подтверждение.

Этот вечер, эта поездка была – как очищающий удар грома, как молния, осветившая на мгновение мрак нашей жизни.

Когда вырывался свободный часок, спешила в библиотеку Дома учителя. Я облюбовала там стол у окна с видом на волжские дали и зачитывалась стихами. Тушнова, Вознесенский, Заболоцкий, Лорка… Я обнаружила, что поэзия может волновать и трогать, даже если не понимаешь всё до конца. Вернее, понимаешь, но не умом, а каким-то чутьём, нутром, интуитивно. Я, как хрустальный бубенец, пробовала на слух загадочный ребус слов, как драгоценные камешки, катала во рту волшебные строки...

Прямая истина Бога (который выше и глубже гомеровских богов) для нас непереносима. Ведь даже красота, открывающаяся нам приближением к нам ангелов, для нас смертельна. Бог даровал нам миф, то есть божественную, проникнутую его собственным веществом энтелехию, целостность движения в Потоке, из которого мы могли пить сразу и явление, и сущность оного. Потом что-то случилось и целое раскололось на тело и душу, на материю и дух.

Начнем с крысы. Она не так проста, как кажется.